Платежный баланс, международная инвестиционная позиция и внешний долг Российской Федерации за 2021 год | Банк России

Платежный баланс, международная инвестиционная позиция и внешний долг Российской Федерации за 2021 год | Банк России Вклады для молодёжи

Годовые темпы прироста внешнего долга российской федерации

Рост внешнего долга, номинированного в российских рублях, был обусловлен увеличением задолженности банков и прочих секторов. Объем иностранных долговых обязательств, номинированных в иностранной валюте, увеличился в основном за счет расширения внешнего долга центрального банка и банковского сектора.

Инвестиции в рф: динамика позитивная, но ”вялая”

Инвестиции в РФ

По данным Росстата, в первом квартале 2021 г. зафиксирован прирост инвестиций как к первому кварталу 2020 г. (2%), так и к соответствующему периоду 2022 г. (4,8%). Это может свидетельствовать как о реальном окончании рецессии, так и о выделении в экономике ряда “передовых” секторов (стратегически важных в период пандемии) при торможении инвестиционного процесса в других ВЭД. Также можно говорить хотя и о позитивной, но весьма “вялой” общеэкономической конъюнктуре, а именно о росте инвестиций и ВВП примерно на 2% в год (как и до рецессии). При этом признаков ускорения инвестиционной динамики в соответствии с планами правительства (5,4% среднегодового роста инвестиций) пока не наблюдается, хотя объективные предпосылки к этому есть.

Быстрое преодоление кризиса при возврате к докризисной замедленной динамике

Индикаторы инвестиций, на наш взгляд, сейчас не менее важны, чем показатели ВВП, так как они говорят о скорости модернизации экономики; при этом их сегодняшний уровень (со снятой сезонностью) – на 2,4% ниже абсолютного докризисного максимума объема инвестиций, достигнутого еще в первом квартале 2022 г., то есть показателя более чем восьмилетней давности.

Говоря о динамике (но не об уровне) двух ключевых экономических индикаторов – инвестиций и ВВП, – можно отметить, что, с одной стороны, мы пока видим гораздо более высокую скорость выхода из кризиса, чем в ходе предшествующих двух рецессий, при этом нынешняя траектория восстановления напоминает очень сжатую букву V, а инвестиции растут уже в течение 9 месяцев, включая первый квартал 2021 г. С другой стороны, в первом квартале 2021 г. прирост ВВП после двух кварталов роста, по оценкам экспертов НИУ ВШЭ, наоборот, опустился в отрицательную зону, составив -0,30%% (рис. 1), что находится в диссонансе с более оптимистичными оценками Росстата, которые говорят о падении всего на -0,01%. Расхождение может, в частности, объясняться различием используемых методов учета календарного фактора и устранения сезонности.

Рис. 1. Динамика ВВП и инвестиций в основной капитал в реальном выражении в I кв. 2007 – I кв. 2021 гг., I кв. 2007 г. = 100% (левая ось), и прирост к предыдущему кварталу, п.п. (правая ось), сезонность устранена

Динамика ВВП и инвестиций в основной капитал в реальном выражении

Таким образом, на фоне повышательного тренда на многих сырьевых товарных рынках можно говорить хотя и о позитивной в целом, но весьма “вялой” экономической конъюнктуре в российской экономике. Ускорения инвестиционной динамики в соответствии с планами правительства пока не наблюдается, то есть события развиваются инерционно. Говоря это, мы имеем в виду, что достижение целей национального развития России в качестве одного из ключевых ориентиров экономической политики на период до 2030 г. предусматривает увеличение объема инвестиций в основной капитал на 70% по сравнению с 2020 г., то есть прирост в сопоставимых ценах на 5,4% в год. А этот ориентир в 2,5 раза превышает и текущие темпы роста, и среднегодовой прирост в размере 1,9% за 2022–2022 гг.

При этом ВВП, если учесть динамику первого квартала, растет неустойчиво, а июньский всплеск заболеваемости в России коронавирусом на фоне очень быстрого снятия большинства ограничений (которые к тому же слабо выполнялись населением), и медленных темпов вакцинации, к сожалению, может вызвать новую краткосрочную волну снижения и инвестиционной, и в целом экономической активности.

Инвестиции в сектора и COVID-19

На фоне падения инвестиций в целом за 2020 г. на -1,4% в последнем квартале прошлого года они выросли на 1,2% год к году, а в первом квартале 2021 г. рост составил уже 2,0% (как по полному кругу компаний, так и по крупным и средним предприятиям) на фоне продолжения падения ВВП темпами -0,7% год к году. Прирост же к первому кварталу 2022 г. составил 4,8% (табл. 1). Может показаться, что в целом объем инвестиций заметно превышает “доковидный”, однако, это, если удлинить ретроспективный временной горизонт, не так: “золотой период” инвестиционной активности в российской экономике приходится на более ранний период 2000–2022 гг. со среднегодовым приростом в 9,1% и максимумом по объему в начале 2022 г. Кроме того, для понимания ситуации следует рассмотреть и структуру инвестиций в 2020 г., поскольку хорошо известно, что кризис, индуцированный пандемией, дал большие возможности одним отраслям, существенно ослабив при этом другие.

При использовании данных со снятой сезонностью в динамике инвестиций наблюдается аналогичная картина (2% годового роста при 0,5% к предыдущему кварталу в начале текущего года). Анализ этих данных показывает, что по итогам первого квартала 2021 г. инвестиции были на 0,7% ниже докризисного локального максимума последних лет, достигнутого в третьем квартале 2022 г. При этом ВВП был на 2% ниже абсолютного максимума, достигнутого в четвертом квартале 2022 г., что, помимо прочего, говорит о том, что торможение инвестиционной активности в российской экономике началось еще за несколько месяцев до пандемии и падения ВВП, и в связи с этим (но не только поэтому) прогнозировать сроки полного восстановления докризисных объемов инвестиций и ВВП пока весьма сложно (табл. 1; табл. П1 и рис. П1 и П2 в Приложении).

Добывающая промышленность переживает не лучшие времена: снижение инвестиций в первом квартале 2021 г составило здесь 6,3% к первому кварталу 2020 г. и 6,7% к аналогичному периоду 2022 г. (табл. 1). Играет роль не только непростое положение нефтегазовой отрасли, столкнувшейся с вынужденным ограничением добычи нефти (снижение в январе-апреле 2021 г. на 10% год к году), но и падение объемов производства сжиженного газа (почти на 5%). В результате, несмотря на рост в этом году добычи природного газа на 11%, инвестиции в нефтегазовый сектор снизились относительно первых кварталов 2020 и 2022 гг. на 13,5 и 3% соответственно (см. таблицу П1 в Приложении). При этом следует отметить положительные тенденции в добыче металлических руд, связанные с ростом цен на золото, а также с благоприятной текущей ситуацией на рынке алюминия, меди и других металлов. Это привело к росту инвестиций в рудный сектор на 36 и 52% соответственно.

Таблица 1. Инвестиции в основной капитал в I квартале 2021 г. в разрезе основных (укрупненных) видов экономической деятельности (без учета неформальной деятельности и малого бизнеса, за исключением первой строки)

Читайте также:  Инвестиции и экономический рост Республики Беларусь – тема научной статьи по экономике и бизнесу читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

Платежный баланс, международная инвестиционная позиция и внешний долг Российской Федерации за 2021 год | Банк России

Источник: Росстат, расчеты Института “Центр развития” НИУ ВШЭ

В обрабатывающей промышленности, напротив, наблюдаем наращивание инвестиций ( 3,3% к первому кварталу 2020 г. и 7% к первому кварталу 2022 г.). Лидером по приросту инвестиций среди ее крупных секторов является автомобильная промышленность, увеличившая их относительно 2020 г. на 110%(!). Однако прирост к первому кварталу 2022 г. невелик (около 8%), что говорит о том, что для автопрома предковидный период был в плане инвестиций провальным; то же можно сказать о двух других лидерах по годовым темпам прироста инвестиций в текущем году – производстве одежды и мебели (табл. П1). Серьезный прирост инвестиций относительно первого квартала 2022 г. за счет быстрой динамики в 2020 г. отмечен также в производстве лекарств, резиновых и пластмассовых и прочих готовых изделий, продуктов питания (табл. П1 и рис. 2). Это отрасли-бенефициары тенденций последнего года.

В нефтепереработке и деревообработке ситуация обратная: для них 2020 г. – при падении инвестиций год к году более чем на 5% – оказался неудачным. Однако относительно 2022 г. инвестиции в этих двух секторах в первом квартале 2021 г. выросли на 35 и 15% соответственно.

Что касается сферы услуг, самый высокий прирост инвестиций в первом квартале 2021 г. к первому кварталу 2022 г. зафиксирован в здравоохранении ( 113,8%), что легко объяснимо борьбой с пандемией (табл. 1). Однако значительная часть этого прироста образовалась еще в 2022 г., когда инвестиции в данный сектор выросли почти на 54%, а в 2020 г. они увеличились еще на 40% год к году.

Высокие приросты относительно первого квартала 2022 г. зафиксированы также в научной деятельности, образовании, индустрии культуры, спорта и досуга (на уровне 50–70%), однако здесь прирост к первому кварталу 2022 г. примерно в 3–4 раза превышает таковой к аналогичному периоду 2020 г., поскольку пандемия резко замедлила темпы инвестиций, хотя и сохранила их на уровне заметно выше средних по экономике. Однозначное снижение инвестирования (за оба периода) зафиксировано в сильно пострадавшей от пандемии сфере гостеприимства, а также в деятельности по операциям с недвижимостью.

В целом, по сравнению с 2022 г., большинство отраслей промышленности либо нарастили и производство, и инвестиции, либо продолжали наращивать производство при снижении инвестиций, с задействованием имеющихся незагруженных производственных мощностей (рис. 2). При этом нефтедобыча и в целом добыча полезных ископаемых характеризовались спадом и производства, и инвестиций. Падение цен на нефть и последовавшее соглашение ОПЕК о сокращении добычи нефти существенно уменьшило инвестиционную привлекательность отрасли, и ситуация здесь, несмотря на естественный оптимизм заявлений руководителей многих нефтяных компаний, остается неопределенной. При этом добыча прочих полезных ископаемых, а также металлургия и полиграфия, характеризовались приростом инвестиций при спаде производства – здесь имели место своего рода “инвестиции в будущее”.

Рис. 2. Прирост производства (январь-апрель 2021 г. к январю-апрелю 2022 г.) и инвестиций (I кв. 2021 г. к I кв. 2022 г.) в подотраслях добывающей и обрабатывающей промышленности, в %

Прирост производства

Источник: Росстат, расчеты Института “Центр развития” НИУ ВШЭ

Финансирование инвестиционной активности

Важнейшими внутренними источниками инвестиций в России традиционно являются собственные средства (прежде всего прибыль), долгосрочные кредиты банков и выпуск долгосрочных облигаций, а также бюджеты всех уровней. Значение IPO акций, при всей их привлекательности, пока невелико – правами собственности на свои активы компании пока делятся неохотно. В первом квартале 2021 г. на собственные средства предприятий пришлось 63,7% всех источников, на кредиты банков и заемные средства других организаций – 15,1%, на бюджеты и внебюджетные фонды – 11,4%, на прочие источники – 9,8%. При этом особенно заметно по сравнению с первым кварталом 2020 г. увеличилась доля бюджетных средств и внебюджетных фондов – на 1,8 п.п.

Кризисные явления 2020 г., связанные с остановкой ряда производств и снижением цен на нефть, обусловили уменьшение балансовой прибыли экономики почти на 20% год к году. Однако в первом квартале 2021 г. ее прирост в годовом выражении составил уже 131% (рис. 3 и табл. 2). На фоне дискуссий о необходимости изъятия сверхдоходов, возникших в силу скачка экспортных цен у ряда сырьевых секторов (в частности у металлургов), можно отметить, что по экономике в целом ситуация с прибылью выглядит весьма сбалансированно. В условиях роста балансовой прибыли в первом квартале текущего года в 2,3 раза год к году относительно первого квартала 2022 г. прибыль снизилась на -6%, а вот относительно среднегодового уровня за 5 лет (2022–2020 гг.) заметный прирост действительно есть, но весьма умеренный ( 37%).

Объем накопленной кредитной массы в нефинансовом секторе экономики в первом квартале 2021 г. вырос на 11,2% относительно того же периода прошлого года, или на 2874 млрд руб. относительно предыдущего квартала. Последнюю сумму наряду с объемом полученной в первом квартале прибыли тоже можно рассматривать как потенциальный источник инвестиций (рис. 3 и табл. 2). При этом объем накопленной массы выпущенных нефинансовыми предприятиями российской экономики долгосрочных облигаций составил в первом квартале 2021 г. 8579 млрд руб. (или 14% от кредитной массы), а прирост этой массы обязательств относительно предыдущего квартала впервые с начала 2022 г. стал отрицательным.

Рис. 3. Номинальные ежеквартальные объемы инвестиций в основной капитал и их финансовых источников (балансовой прибыли, прироста суммы выданных кредитов нефинансовому сектору и долгосрочных облигационных займов нефинансовых компаний), экономика России в целом, трлн руб.

Номинальные ежеквартальные объемы инвестиций в основной капитал и их финансовых источников

Источник: расчеты Института “Центр развития” НИУ ВШЭ на основе данных Росстата и Банка России

Таблица 2. Объемы инвестиций в основной капитал по экономике в целом, внутренние источники их финансирования и показатели склонности к инвестированию в 2022–2021 гг., в текущих ценах, млрд руб. (если не указано иное)

Платежный баланс, международная инвестиционная позиция и внешний долг Российской Федерации за 2021 год | Банк России

Источник: расчеты Института “Центр развития” НИУ ВШЭ по данным Росстата и Банка России

В целом прирост своего рода условного показателя “кэш-флоу” (то есть суммы балансовой прибыли экономики, прироста кредитной массы и прироста облигационной массы за год) в российской экономике в первом квартале 2021 г. составил почти 30% год к году, а соотношение инвестиций в основной капитал и кэш-флоу составило около 50,4% против 61,0 и 61,6% в первые кварталы 2022 и 2020 гг. соответственно (табл. 2 и рис. 3). Это соотношение можно рассматривать как один из оперативных индикаторов, характеризующих склонность к инвестированию в российской экономике, а его динамика в абсолютном выражении и в сглаженном виде представлена на рис. 4. Из него видно, что хотя в последний год показатель склонности к инвестированию снижался со 121 до 104%, однако в целом он имеет волнообразный характер и были периоды когда объемы инвестиций превышали их условные источники примерно в полтора раза, как во второй половине 2022 – начале 2022 гг.

Читайте также:  Вклады Россельхозбанка в Москве в 2022 - процентные ставки по 16 депозитам Россельхозбанка в Москве для физических лиц на сегодняшний день

Рис. 4. Склонность к инвестированию: соотношение номинальных квартальных объемов инвестиций в основной капитал и их финансовых источников (объема балансовой прибыли по экономике в целом, прироста к предыдущему кварталу накопленного объема выданных кредитов нефинансовому сектору экономики и долгосрочных облигационных займов нефинансовых компаний), в %

Склонность к инвестированию

Источник: расчеты Института “Центр развития” НИУ ВШЭ на основе данных Росстата и Банка России

В заключение можно отметить, что в трех последних версиях среднесрочного прогноза Минэкономразвития (включая вариант от апреля 2021 г.) на фоне ускорения роста инвестиций до 5% и более предусматривается увеличение роста ВВП в ближайшие годы в полтора раза по сравнению с консенсус-прогнозами Института “Центр развития” НИУ ВШЭ и Банка России, то есть до 3% и более. Таким образом, независимые эксперты в среднем более сдержанно по сравнению с официальными оценками оценивают перспективы роста российской экономики. Почему так происходит на фоне многих положительных характеристик российской экономики и ее инвестиционной привлекательности? К последним, в частности, можно отнести:

– емкий рынок (включая страны ЕАЭС);

– высокое качество рабочей силы;

– высокоразвитый национальный сектор ИКТ (Яндекс, формирующиеся экосистемы СБЕР, Тинькофф, МТС и др., интернет-торговля);

– заделы в ряде высокотехнологичных секторов (атомная промышленность, химическая промышленность, ЛПК, ВПК);

– ускоряющийся рост фондового рынка и IPO, а также рынка облигаций (в том числе на основе высокоразвитых ИКТ);

– наличие предпосылок для развития обрабатывающей промышленности в рамках мировой тенденции к ре- или бэкшорингу.

Возможно, эксперты считают, что быстрому запуску нового инвестиционного цикла за счет первичного импульса (своего рода “толчка”) со стороны государственных инфраструктурных проектов (на что в прогнозах МЭР делается упор как на фактор ускорения роста ВВП) препятствует шоковая неопределенность экономической ситуации и серьезное падение в ходе пандемии загрузки производственных мощностей. В силу высокой зависимости роста инвестиций от уровня загрузки мощностей (которая, по данным опросов Росстата, за год пандемии упала на 5–10% в зависимости от сектора) основная причинно-следственная связь пока преимущественно может идти не от инвестиций к росту выпуска, а наоборот. Это означает, что простимулировать массированный приток инвестиций в экономику России сможет ускорение экономического роста за счет наличия уже существующих незагруженных мощностей, что в краткосрочном плане можно сделать за счет улучшения ожиданий бизнеса и роста оптимизма, задействования фактора низкого уровня товарно-материальных запасов (включить мультипликатор запасов), а также путем поддержания внутреннего спроса как второго по значимости (после неопределенности) фактора, сдерживающего в текущем плане экономический рост и инвестиционную активность, судя по опросам Росстата. Несомненно, рост также поддержит совершенствование “правил игры”, развитие инфраструктуры и изменение структуры экономики (на что также указывается в официальных прогнозах), но это, однако, требует больше времени для претворения в жизнь по сравнению с отмеченными выше мерами текущего плана.

Скачать обзор целиком

Какие страны вкладываются сегодня в россию

кораблик инвестиций
© woyard.com

Данные Центробанка о прямых иностранных инвестициях в РФ за первые восемь месяцев текущего года развеяли оптимистические настроения второго квартала. Положительный инвестиционный результат, несмотря на пиковый период коронавирусных ограничений, несколько сгладил провал января – марта. Однако на начало октября снижение к прошлому году достигло пятикратной величины.

По сравнению с прогнозируемым экспертами Организации объединенных наций 40% сокращением прямых инвестиций в глобальной экономике это настоящий обвал. Но если вспомнить масштабы прошлогоднего роста вложений нерезидентов в российские предприятия (с 8,8 до 32 млрд долларов), то антирекорд можно считать следствием эффекта высокой базы и общего сужения внутреннего рынка.

Поэтому гораздо интереснее взглянуть не на объемы, а на структуру инвестиций по отдельным странам. Здесь можно наблюдать действительно системные процессы переформатирования рынка. Какие же государства проиграют, а какие усилят свои позиции на российском рынке прямых инвестиций в ближайшем будущем?

Напомним, что в статистику по этому параметру не попадают деньги фондовых игроков, которые вкладываются в акции российских предприятий для перепродажи. Цель прямых частных инвесторов состоит не проведении спекулятивных сделок, а в управлении компаниями. Финансирование здесь осуществляется в виде приобретения пакета акций, достаточного для влияния на принимаемые решения, (более 10%) либо рефинансирование прибыли в развитие бизнеса или через предоставление займов.

На начало 2020 года главным прямым инвестором в российскую экономику был Кипр. Небольшое средиземноморское государство вложило в нашу страну $166,6 миллиардов. Это более трети от общего уровня, и конечно львиная доля инвестиций пришла от зарегистрированных там оффшорных структур крупных российских холдингов.

Статус Кипра как ключевого инвестора и главного для России оффшора в 21-м веке незыблем. С 2022 года накопленный объем кипрских прямых инвестиций в Россию не опускался ниже $116 млрд. Однако есть группа стран, которые на протяжении этого периода стабильно наращивали вложения в РФ, подтачивая значение лидера.

Речь идет о Великобритании и подконтрольных ей оффшорах, таких как Джерси, Багамы, Бермудские и Британские Виргинские острова. Их совокупные прямые инвестиции в нашу страну в 2022 году составляли $60,4 млрд, в 2022 уже $96,7 млрд, в 2022 – $104 млрд и на начало 2020 года увеличились до $128,6 млрд.

Разрыв с Кипром планомерно сокращается на протяжении последних лет, а в первом квартале текущего года британцы сделали резкий рывок вперед. Киприоты за этот период больше всех потеряли в объемах финансирования бизнеса в России, а Туманный Альбион, наоборот, уверенно продолжил рост.

На этом фоне 25 марта 2020 года появилось заявление Президента России Владимира Путина о необходимости добиться взимания налога на дивиденды, уходящие из страны в оффшорные юрисдикции по нашей внутренней ставке для нерезидентов 15%. Начался процесс корректировки условий двусторонних налоговых соглашений с оффшорами.

«Дополнительные доходы должны принести в наш бюджет и пересмотры соглашений об исключении двойного налогообложения с рядом стран. С Кипром и Мальтой такие соглашения уже подписаны. Мы продолжим работу в этом направлении» – заявил российский Премьер Михаил Мишустин на заседании правительства 16 сентября.

Седьмого октября стало известно, что договоренность о корректировке соглашения об избежании двойного налогообложения достигнута с Люксембургом. Похоже, что Британия, пропустив конкурентов вперед в процессе урегулирования налогового диспаритета, выиграла еще один раунд борьбы за Россию. Вероятно, и до них дойдет озвученная Мишустиным практика, но если со средиземноморскими партнерами договаривались полгода, то с Короной вероятно процесс пойдет еще сложнее.

По данным торгпредства РФ в Великобритании в 2022 году прямые инвестиции этой страны составили $4,8 млрд, увеличившись по сравнению с 2022-м годом на 91%. А только в первом квартале текущего года британцы уже вложили в нашу экономику более 60% от итак уже рекордного прошлогоднего уровня.

Читайте также:  РостПродукт, - отзывы и мнения |

Помимо появления новых инвесторов, традиционные партнеры реинвестируют средства в расширение своего присутствия на российской территории. Такими партнерами являются, например, «Ройял Датч Шелл», «Бритиш Петролеум» в сфере добычи полезных ископаемых, «Юнилевер», «Бритиш Америкэн Тобако», «АстраЗенека» – в торговле и обрабатывающей промышленности.

Троекратно в 2022 году вырос и объем инвестиций резидентов РФ в Соединенное Королевство. То есть не только в британских оффшорах, но и в самой метрополии организован «круговорот» капиталов российского происхождения.

Данный факт можно воспринимать как неудачу в проведении политики возвращения капиталов в отечественную юрисдикцию. Но при этом нельзя не учитывать, что российские корпорации, не имея в своей структуре зарубежных юридических лиц, сужают свои возможности во внешней торговле и затрудняют доступ к недорогим кредитным ресурсам. А раз уж без этого не обойтись, то Лондон, пожалуй, надежнее, чем Никосия или Лимасол.

Масштабы недружественной зависимости

Исследование места «недружественных» стран в структуре внешней торговли и иностранных инвестиций в РФ аналитиками УК «Локоинвест» показывает — в 2021 году на них приходилось больше половины всего экспорта и импорта, от 50% до 70% ввоза продукции машиностроения, металлов, деревообработки и химии и более 30% остальных крупных групп товаров. На эти страны приходилось и 75% всех прямых иностранных вложений в страну, больше всего из которых было ориентировано на сектора, обеспечивающие около 50% в ВВП и 40% занятости.

Ясность в оценки масштабов взаимной торговли и инвестиций России и «недружественных» стран, которые присоединились к экономическим санкциям против Москвы, вносит свежая работа аналитиков управляющей компании «Локоинвест» — в 2021 году на такие страны приходилось 56% экспорта и 54% импорта — против 16% и 23% соответственно на страны БРИКС и 13% и 10% — на государства СНГ.

«Недружественные» страны получали порядка двух третей экспорта РФ энергоносителей и металлов, около трети продукции химии, деревообработки и прочих отраслей. Они же поставляли от 50% до 70% всего импорта машиностроения, металлов, деревообработки и химии и около 30% — прочего импорта за исключением одежды, обуви и базовых потребительских товаров.

Страны же БРИКС по самым крупным статьям экспорта (продовольствие, сельское хозяйство, сырье и металлы — 87% всех поставок в них) и импорта (продовольствие, сельское хозяйство, химия, машины и оборудование — 79%) обеспечивали всего порядка 20% торговли. Исключением в поставках в страны БРИКС являлась древесина (38% ее российского экспорта), а их поставки в РФ составляли половину всего ввоза одежды, обуви (50%) и кожи и меха (52%). «Нарушения в глобальных цепочках поставок уже значимо влияют на инфляцию в мире. С одной стороны, это повышает доходы от экспорта. С другой — это означает удорожание/ухудшение качества импортных товаров и услуг, зависимости от которых быстро не сократить»,— отмечают авторы исследования.

Заметим, ранее “Ъ” уже приводил данные исследования Института Гайдара, ИНП РАН и ЦМАКП о критической зависимости российской промышленности от импорта сырья, комплектующих и оборудования (см. “Ъ” от 22 марта). В последнем случае, даже несмотря на дороговизну западного импорта, компании готовы были платить за него из-за низкого качества китайских аналогов и отсутствия их в России. Ввоз параллельного импорта, который вчера частично разрешен правительством, сделает такое оборудование и комплектующие, как и их обслуживание, еще дороже. «Проблемы с обслуживанием/доступом к наиболее современному оборудованию/технологиям негативно скажется на производительности труда, которая важна для динамики реальных зарплат»,— отмечают в «Локоинвест».

На «недружественные» страны в 2021 году пришлось и 75% всех прямых инвестиций (ПИИ) в Россию — а также 91% всех ПИИ и 87% портфельных инвестиций из РФ за границу.

«Точно оценить долю иностранных компаний в агрегированных отраслевых показателях сложно. Мы сравнили накопленный объем ПИИ с отраслевой добавленной стоимостью и стоимостью основных фондов»,— поясняет директор по инвестициям «Локоинвест» Дмитрий Полевой. Наиболее значимое участие прямых инвесторов из таких стран было обнаружено в секторах, обеспечивающих 50% ВВП и 40% занятости в стране. Так, в добыче накопленный объем ПИИ обеспечивал почти 30% добавленной стоимости и более 20% стоимости основных фондов; в обработке — более 40% и 20% соответственно; в торговле — 50% и 80%; в финансах и страховании — 104% и порядка 70%, а в профессиональной, научной и технической деятельности — 35% и 40%. «Значительная часть ПИИ из РФ в “недружественные” страны — это локальные деньги, часть из которых потом возвращалась обратно. В новых условиях снижение этого оттока может поддержать доступность капитала внутри страны»,— полагают авторы исследования.

Статистика внешнего сектора | банк россии

Структура иностранных активов на 01.01.2022

Иностранные обязательства Российской Федерации выросли с начала года на 112,9 млрд долларов США до 1164,7 млрд долларов США. Определяющую роль сыграли положительные переоценки в результате повышения котировок обращающихся финансовых инструментов, эмитированных российскими компаниями.

Задолженность по прямым инвестициям в Российскую Федерацию расширилась за счет операций, отражаемых в платежном балансе, с инструментами участия в капитале и положительных переоценок.

Обязательства по портфельным инвестициям выросли за счет положительных переоценок стоимости долевых инструментов, находящихся в собственности нерезидентов.

Увеличение задолженности по прочим инвестициям обусловлено в основном распределением МВФ в пользу Российской Федерации авуаров СДР, а также операциями с наличной национальной валютой и депозитами нерезидентов в российских банках.

Структура иностранных обязательств на 01.01.2022

Внешний долг Российской Федерации по состоянию на 1 января 2022 года составил 480,0 млрд долларов США, увеличившись на 2,8%, по сравнению с показателем на 1 января 2021 года.

Определяющую роль сыграло изменение задолженности частного сектора, удельный вес которой во внешнем долге равнялся 79,9% на конец 2021 года. По результатам года долг частного сектора сократился на 1,4% до 383,6 млрд долларов США (годом ранее снижение составило 4,5%), при этом банки и прочие секторы показали разнонаправленную динамику.

Годовые темпы прироста внешнего долга российской федерации

Рост внешнего долга, номинированного в российских рублях, был обусловлен увеличением задолженности банков и прочих секторов. Объем иностранных долговых обязательств, номинированных в иностранной валюте, увеличился в основном за счет расширения внешнего долга центрального банка и банковского сектора. При этом в валютной структуре внешнего долга соотношение задолженности в российских рублях и в иностранной валюте сохранилось на уровне 2020 года.

Внешний долг российской федерации в национальной и иностранной валютах

Чистое принятие обязательств резидентами по секторам экономики в 2022-2021 годах

Рост финансовых активов, за исключением резервных, в 2021 году составил 94,7 млрд долларов США.

Иностранные требования органов государственного управления и центрального банка стали больше вследствие расширения объема предоставленных на чистой основе кредитов.

Требования банков к нерезидентам стали меньше в результате операций с производными финансовыми инструментами, отрицательный вклад которых был частично нивелирован выданными нерезидентам кредитами и операциями с наличной иностранной валютой и долговыми ценными бумагами.

Внешние активы прочих секторов увеличились главным образом в форме прямых и портфельных инвестиций, а также активов в форме торговых кредитов и авансов.

Чистое приобретение финансовых активов резидентами, кроме резервных, по секторам экономики в 2022-2021 годах

Положительное сальдо финансовых операций частного сектора по итогам 2021 года сложилось в размере 72,6 млрд долларов США. Определяющую роль сыграло наращивание иностранных активов прочих секторов экономики.

Оцените статью
Adblock
detector