Инвестиции в ВПК позволят экономике совершить рывок

Государственная поддержка | еженедельник «военно-промышленный курьер»

Оборонная промышленность — особый сектор экономики. На военное производство не распространяются ограничения ВТО по субсидированию промышленности, в силу чего правительства ведущих стран Запада оказывают национальным военно-промышленным корпорациям и компаниям всестороннюю государственную поддержку. Как прямую, посредством финансирования оборонного заказа, фундаментальных, прикладных исследований и модернизации научно-производственной и технологической базы, так и косвенную, используя при этом такие «нерыночные» механизмы, как налоговые преференции, льготное долгосрочное кредитование НИОКР и военного экспорта, освобождение военной продукции от экспортных пошлин и т.д. В наибольшей мере в государственной поддержке нуждаются высокотехнологичные капиталоемкие производства в области ракетно-космической и авиационной техники военного, двойного и гражданского назначения. Не случайно корпорации «Боинг» и EADS выдвигают взаимные претензии в злоупотреблении финансовой помощью правительств на десятки миллиардов долларов. В то время как все гражданское самолетостроение России на протяжении последнего десятилетия получает из федерального бюджета не более 100-110 млн. долл. в год, только на разработку авиалайнера А-380 Европейский союз безвозмездно выделяет корпорации EADS 3,7 млрд. долл. Возврат вложенных средств предусматривается в случае успеха программы.

В развитых странах Запада правительства практически полностью финансируют военные НИОКР, прикладные исследования и разработку технологий военного и двойного назначения. Только во Франции, по давно установленному порядку, до 25% расходов на НИОКР по созданию новых боевых самолетов берут на себя авиастроительные компании. Компенсация этих расходов осуществляется в процессе поставок авиационной техники в ВВС и ВМС Франции и на экспорт (по межгосударственным соглашениям).

По данным Европейской ассоциации аэрокосмической промышленности, объединяющей авиастроительные и ракетно-космические комплексы 15 стран Западной Европы, бюджетные ресурсы превышают 50% общих объемов финансирования отраслевых НИОКР. В военном секторе этот показатель превышает 75% (более 4,5 млрд. евро в 2000 г.), в гражданском секторе находится на уровне 20-25% (около 1 млрд. евро).

В 2003 г. в общих объемах производства американской аэрокосмической корпорации «Локхид Мартин» доля государственного заказа составила 94,7%, в то время как в РСК «МиГ» — не более 3%, в компании «Сухой» — 5%, в Тульском КБ машиностроения — 8-9%.

ГОСПОДСТВУЮЩИЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ

Обусловлены в основном недопониманием специфики ОПК, представлением о возможности полного распространения законов рыночной экономики на оборонно-промышленный комплекс.

Первое касается решающей роли бизнеса в развитии высокотехнологичных отраслей российского ОПК.

В результате отсутствия как таковой государственной промышленной политики меры по госрегулированию и финансовой поддержке оборонных отраслей промышленности носят, по существу, бессистемный характер и не способствуют преодолению обозначившихся в начале 1990-х гг. кризисных явлений.

Основным способом решения острейших проблем отечественного ОПК, реализуемым де-факто на протяжении последних 10-12 лет, является вовлечение бизнеса в организацию и финансирование производства. Однако у данного подхода есть целый ряд принципиальных ограничений. Прежде всего, это:

— отсутствие у национального бизнеса достаточных для развития капиталоемких отраслей ОПК финансовых ресурсов, потребность в которых исчисляется десятками миллиардов долларов;

— неспособность российского банковского сектора осуществлять долгосрочное кредитование НИОКР и подготовку серийного производства высокотехнологичной продукции под приемлемые для промышленности проценты;

— неразвитость отечественного фондового рынка, ориентированного в основном на обслуживание существенно недооцененного в процессе приватизации топливно-энергетического комплекса страны;

— риски, связанные с большими сроками реализации и, главное, окупаемости крупномасштабных проектов в области ракетно-космической, авиационной и военно-морской техники (до 10 лет и более) при очевидно меньшей рентабельности вложений по сравнению с топливно-энергетическим комплексом;

— отсутствие механизмов включения в хозяйственный оборот разработанных за счет государственного бюджета результатов интеллектуальной деятельности по продукции военного и двойного назначения на десятки миллиардов долларов.

Анализ ситуации в мировой оборонной и аэрокосмической промышленности свидетельствует о том, что чисто «рыночное» решение проблем ОПК невозможно.

Второе — принижение роли ОПК в развитии российской экономики. Финансирование национальной обороны, как и любые другие непроцентные, в том числе инвестиционные, расходы федерального бюджета, признается препятствием на пути экономического роста. В то же время анализ мировой практики финансирования национальной обороны в условиях мирного и военного времени со всей убедительностью свидетельствует о том, что:

— наращивание государственных расходов на техническое оснащение вооруженных сил естественным образом замедляет экономический рост стран-импортеров вооружения (деньги вкладываются в чужую экономику) и стимулирует, до определенных пределов, рост экономик стран-производителей вооружения, получающих дополнительные инвестиционные ресурсы;

— увеличение военных расходов до 3,5-4% ВВП обеспечивает, благодаря мультипликативному эффекту, дополнительный экономический рост, поскольку в реализации оборонного заказа задействованы практически все отрасли экономики;

— милитаризация экономики на уровне 5-6% ВВП обеспечивает лишь кратковременный положительный эффект, но в среднесрочной перспективе ведет к замедлению темпов экономического роста;

— закономерным следствием дальнейшего наращивания финансирования военных приготовлений является стагнация экономики, а при увеличении расходов на национальную оборону до уровня 10-15% ВВП (напряжение военного времени) наблюдается отрицательный экономический рост.

В США после событий 11 сентября 2001 г. рост военных расходов использовался как надежное средство стимулирования экономического подъема. Ответом на наметившуюся после террористических актов стагнацию экономики стало незамедлительное увеличение военного бюджета с 3 до 3,5% ВВП (с 316,5 до 376,3 млрд. долл.), обеспеченное переходом от профицитного бюджета к дефицитному за счет дальнейшего наращивания государственного долга, исчисляемого триллионами долларов. Если в 2001 финансовом году профицит федерального бюджета составил 127,3 млрд. долл., то в 2002 г. бюджет верстался с дефицитом в 157,8 млрд. долл. Благодаря принятым мерам динамика экономического роста улучшилась (с 2,2% в 2002 г. до 4,4% в 2003 г.). В 2004 г. военный бюджет США достиг 3,9% ВВП.

В Китае при устойчивом росте экономики на уровне 10% в год только официальные расходы на оборону составили в 1996-2004 гг. 3,1% ВВП, реальные (по оценкам западных специалистов) — не менее 4% ВВП.

Третье. Будто бы государственные инвестиции в высокотехнологичные отрасли ОПК неэффективны и подрывают конкурентоспособность российской экономики, а устойчивый экономический рост может быть обеспечен исключительно рыночными инструментами макроэкономического регулирования. Однако, по мнению многих ответственных экономистов, эффективное развитие оборонных отраслей промышленности способно обеспечить существенный вклад в рост российской экономики (до 1-1,5% в год). Как за счет роста объемов производства наукоемкой продукции, так и благодаря мультипликативному эффекту наращивания производства в смежных отраслях. В перспективе приток государственных инвестиций в ОПК позволит избежать асимптотического приближения к пределу роста экономики, характерного для «сырьевой» модели экономического развития.

Четвертое. Основной упор в продуктовой стратегии делается на внешний рынок, который, позволив сохранить ядро российского ОПК в наиболее трудные годы экономических реформ, в долгосрочной перспективе не решает фундаментальной проблемы отсутствия серийного производства. По мере исчерпания технологических заделов 1980-х гг. экспорт военной продукции, в условиях отсутствия как такового государственного оборонного заказа, будет ослабевать. Только серийное производство современных вооружений, обеспечиваемое началом закупок Минобороны России новых образцов ВВТ с 2005-2006 гг., позволит поддержать ослабевающий экспортный потенциал. Преимущественная ориентация на внешний рынок, характерная для последнего десятилетия, не может обеспечить вывода ОПК из кризисного состояния в силу все большей ориентации рынка на новый продукт. Как свидетельствует мировой, да и наш собственный опыт, шансы выйти на рынок с новыми вооружениями, не имеющими опыта эксплуатации в войсках, ничтожно малы.

Пятое касается возможности использования при работе над бюджетом Минобороны России прогнозных дефляторов ВВП. В реальности, с учетом хронического дефицита финансовых ресурсов, дефляторы Минобороны по статьям «НИОКР» и «Закупки ВВТ» оказываются ниже дефляторов ВВП, что способствует раскручиванию спирали неплатежей. Для сравнения, Министерство обороны США учитывает и прогнозирует в интересах надежного финансового обеспечения строительства Вооруженных Сил реальный рост стоимости ГСМ, электроэнергии, основных конструкционных материалов, комплектующих изделий и рабочей силы. В результате, в 2001-2005 гг. дефляторы Минобороны по статье бюджета «Боевая подготовка и МТО» превышают дефляторы ВВП до двух раз, по статьям «Закупки ВВТ» и «НИОКР» — до 1,6-1,7 раза. По статье «Содержание личного состава» (с учетом программы повышения привлекательности воинской службы) — до 2-2,5 раза, а в 2002 г. — в 5 раз.

ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ГОСПОДДЕРЖКИ

Военно-политическое руководство США и других стран Запада в полной мере осознает двойственность положения военно-промышленных корпораций и компаний, в первую очередь, — аэрокосмических. С одной стороны, как и высокотехнологичные промышленные компании гражданского сектора экономики, они, стремясь поддержать высокую конкурентоспособность, инвестируют значительные объемы собственных и привлеченных средств в НИОКР. С другой стороны, вложение финансовых ресурсов в военные проекты без гарантии получения заказов от военного ведомства, позволяющих окупить вложения в НИОКР, — неприемлемо рискованное для любого бизнеса предприятие.

Опыт приватизации государственных компаний в Западной Европе свидетельствует о том, что крупный бизнес инвестирует собственные средства в военное производство при условии наличия гарантированного государственного заказа. С этим обстоятельством связано подписание в конце 1996 г. соглашения Минобороны Великобритании с покупателем верфи «Розит Ройял докъярд», предусматривающего обеспечение предприятия заказами на модернизацию и ремонт кораблей и судов британских ВМС на 10 лет. В соответствии с подписанным в начале 1997 г. соглашением о продаже специализированной верфи «Девонпорт Ройял докъярд», Министерство обороны обязалось обеспечить заказы на перезарядку реакторов, модернизацию и ремонт атомных подводных лодок на срок до 100 лет.

Основными направлениями государственной поддержки военно-промышленных корпораций ведущих стран Запада являются:

1. Бюджетное финансирование приоритетных программ разработки и производства вооружений по линии Минобороны и других силовых ведомств.

2. Бюджетное финансирование фундаментальных и прикладных исследований в интересах развития высокотехнологичных отраслей экономики по линии министерств науки и технологий.

3. Бюджетное финансирование программ разработки критических военных технологий и технологий двойного назначения по линии министерств обороны, науки и технологий.

4. Бюджетное финансирование модернизации научно-производственной и технологической базы военного производства по бюджетам министерств обороны и промышленности (экономики).

5. Льготное (в том числе беспроцентное) долгосрочное государственное кредитование приоритетных проектов создания авиационной техники гражданского назначения по линии министерств экономики (промышленности) и транспорта.

6. Государственная поддержка экспорта высокотехнологичной продукции военного и гражданского назначения, включая долгосрочное льготное кредитование импортеров.

7. Льготное налогообложение и тарифное регулирование военного производства.

Особенно мощной поддержкой государства пользуются военно-промышленные корпорации и компании США и Франции.

В США до 90% инвестиционных ресурсов поступает в военное производство в рамках государственного оборонного заказа. Так, в 2003 г. при военном экспорте в 13,6 млрд. долл. (оценка Исследовательской службы Конгресса) бюджетные ассигнования на НИОКР и закупки вооружения составили 114,1 млрд. долл., из них 63,2 млрд. собственно на закупки. Помимо бюджета Минобороны на очередной финансовый год ассигнования на конкретные программы приобретения расписываются в среднесрочных программах технического оснащения Вооруженных Сил. По проектам создания авиационных и военно-морских вооружений, характеризующихся особой длительностью (до 25-30 и более лет), программирование осуществляется на весь срок реализации программ приобретения. Для многофункционального ударного самолета F-35, например, — это 2026 г. Общая стоимость программы приобретения, включая НИОКР, — более 240 млрд. долл. ВВС, авиация ВМС и Корпус морской пехоты США заказали в общей сложности 2443 боевых самолета.

В рамках долгосрочных программ приобретения головным подрядчикам предоставляются бюджетные полномочия на закупку комплектующих изделий длительного цикла производства, благодаря чему обеспечиваются условия стабильного функционирования ОПК и снижаются расходы государства на закупку вооружения.

Ориентация научно-исследовательской и опытно-конструкторской базы на разработку технологий двойного назначения является одним из приоритетных направлений военно-технической политики администрации США. Для стимулирования научно-технического прогресса в практике военно-экономической деятельности узаконено понятие «независимых НИОКР», к которым относятся исследования и разработки, выполняемые за счет собственных средств государственного подрядчика в обеспечение любого контракта Минобороны стоимостью не менее 500 тыс. долл.

Беспрецедентно решение администрации США по привлечению союзников и стратегических партнеров к финансированию НИОКР по программе JSF стоимостью более 40 млрд. долл. Помимо того, что к 2020-2020 гг. удастся привлечь к разработке семейства перспективных боевых самолетов F-35 более 4 млрд. долл. зарубежных инвестиций, параллельно формируется внешний рынок, оцениваемый в 2000 ед. на сумму порядка 150 млрд. долл.

Расходы Франции на НИОКР находятся в последнее десятилетие в пределах 2,2-2,4% ВВП. К 2006 г. этот показатель планируется довести до 2,6%, к 2020 г. — до 3% ВВП. В финансировании НИОКР до 45% приходится на государство, 55% — собственно на промышленные компании. Государство активно поддерживает высокотехнологичные отрасли экономики, поощряет, в том числе и путем предоставления налоговых преференций, разработку и внедрение высоких технологий. Так, создающиеся промышленные компании (кроме холдинговых) освобождаются от уплаты налога с предприятий сроком на 10 лет. Введены налоговые льготы для так называемых «молодых» малых и средних предприятий, выделяющих на НИОКР более 15% располагаемых средств. Такие предприятия, как правило, не получающие доходов в первые годы работы, освобождаются на срок до 8 лет от социального налога. Полностью освобождаются от налога с предприятий в первые 3 года и на 50% — в последующие 2 года. С 1983 г. при определении налогового кредита, применяемого для стимулирования притока частных инвестиций в НИОКР, учитываются две составляющие: размер налога равен 5% расходов на НИОКР в текущем году плюс 45% разницы между соответствующими расходами в текущем году и средним показателем за предшествующие 2 года.

В России, по самым оптимистическим оценкам, расходы на НИОКР не превышают 1% ВВП. Только к 2020 г. прогнозируется рост этого показателя до 2%, в то время как в странах Евросоюза — с 2-2,5 до 3% ВВП. Тем самым закладываются основы нарастающего разрыва в уровнях научно-технического и технологического развития России и стран Запада. До сих пор на уровне обсуждения находятся проблемы смягчения налогового режима для предприятий российского ОПК и снижения таможенных пошлин в отношении НИОКР, в частности, использования добавочной амортизации, предусматривающей при проведении НИОКР отнесение на себестоимость 100% соответствующих расходов. Даже с авансов на работы по оборонному заказу взимается НДС, лишая тем самым предприятия и без того не достаточных для создания той самой добавленной стоимости средств.

ИНВЕСТИЦИОННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ ГОСУДАРСТВА

Очевидно, что отсутствие ясной перспективы по части оборонного заказа оказывает негативное влияние на развитие ситуации в ОПК России. В плане обеспечения государственной поддержки отечественного ОПК в рамках Государственной программы вооружения на 2006-2020 гг. необходимо обеспечить финансирование серийного производства современных вооружений и полномасштабных НИОКР по созданию вооружений новых поколений. В этой связи крайне важно законодательно закрепить основные параметры финансирования национальной обороны (конкретные объемы финансирования Вооруженных Сил, отдельных видов и родов ВС, государственного оборонного заказа и долгосрочной государственной программы вооружения с учетом реальных потребностей и возможностей государства). Согласно оценкам независимых экспертов, минимально-допустимый уровень финансирования национальной обороны — 3,5-4% ВВП. На вопрос, есть ли такая возможность, убедительный ответ дает председатель Совета Федерации Федерального собрания РФ Сергей Миронов («Российская газета» № 257 от 19.11.2004 г.). По его мнению, до 70-80 млрд. долл., накопленных в стабилизационном фонде правительства РФ и в Центральном банке России, для текущих нужд финансовой стабилизации явно избыточны: «Для них необходимо найти выгодные долгосрочные сферы вложений: Нужно направить десятки миллиардов долларов, для которых уже сегодня требуется найти инвестиционное применение, и те нефтяные доходы, которые, будем надеяться, Россия еще получит в будущем, в аэрокосмический комплекс, в ядерную промышленность, в другие отрасли, где наша страна еще сохраняет передовые позиции в мире. И в производство, и в связанные с ним исследования, которые создают новые технологии. Тогда к 2020 г. вполне реально не просто решить задачу удвоения ВВП, а сделать это на новой технической базе, возвратив России позиции передовой научно-технической державы, одного из главных участников мирового рынка высоких технологий».

Одним из наиболее эффективных способов поддержания и наращивания стабилизационного фонда правительства РФ является долгосрочное государственное кредитование закупок современных технологий и высокотехнологичного оборудования отечественных и зарубежных производителей, необходимого для реализации приоритетных программ серийного производства вооружений и гражданской авиационной техники новых поколений, тем более что более 80% оборудования предприятий ОПК эксплуатируется свыше 20 лет, более 60% — физически изношено. Аналогичным образом может осуществляться льготное государственное кредитование экспортно-импортных операций в области ВТС и продвижения на внешние рынки высокотехнологичной продукции двойного и гражданского назначения (импорт комплектующих изделий, экспорт готовой продукции). Действующая, например, система поддержки экспорта авиационной техники предусматривает предоставление экспортерам рублевых гарантий под привлекаемые российскими экспортерами кредиты. Процентные ставки российских банков по долгосрочным кредитам — не менее 12% годовых в валюте. Экспортные предложения отечественных производителей оказываются неконкурентоспособными, поскольку большинство импортеров привлекают кредиты по ставкам не более LIBOR 3%.

Мощный импульс интеграционным процессам в ОПК и форсированию программ диверсификации производства могло бы придать освобождение создающихся интегрированных структур от уплаты налогов в федеральный бюджет на срок до 3-5 лет. В целом, налоговая политика государства должна быть направлена на стимулирование предприятий, выполняющих государственный оборонный заказ и поставки по линии ВТС. В США, например, военно-промышленным компаниям практически полностью компенсируются расходы по налогообложению программ НИОКР и производства ВВТ, выполняемых по государственному заказу, включая все федеральные, штатные и местные налоги.

Таким образом, очевидна необходимость формирования активной государственной промышленной политики, имеющейся в том или ином виде и целеустремленно реализуемой на практике во всех развитых странах, направленной на развитие высокотехнологичного сектора российской экономики и обеспечивающей переход к «несырьевой» модели экономического развития. Важнейшими задачами государства являются создание современных механизмов государственного управления и наращивание государственной поддержки оборонно-промышленного комплекса, совершенствование нормативно-правовой базы формирования и реализации государственного оборонного заказа и функционирования ОПК в условиях рыночной экономики.

Квз: от поставок у-2 на фронт и выпуска легендарного ми-8 до «чемезовской атаки» в «нулевые», увольнений людей и продажи вертолетных активов за рубеж

И, наконец, десятку крупнейших оборонных компаний России закрывает Казанский вертолетный завод, чей оборот упал в 2020 году на 9% до 49 млрд рублей. При том, что у «Адмиралтейских верфей» Петербурга оборот, напротив, вырос на 23% до 45,3 млрд рублей, есть вероятность, что по итогам 2020 года КВЗ из «оборонной десятки» выпадет: выручка в 2020 году составила всего 25 млрд рублей. Прибыль упала почти в 100 раз, с 12,3 млрд до 129,8 млн рублей.

Читайте также:  Реклама (мировой рынок)

Об истории КВЗ татарстанцам много говорить смысла не имеет, потому коротко. Создан он был на базе ленинградского завода №38, в годы войны поставил на фронт 11 тысяч У-2, увеличив объем производства в год победы в 3,5 раза (до 350 штук в месяц). После войны завод плавно переходил на гражданские рельсы, выпустив 9 тыс. комбайнов, и приступил к производству вертолетов Ми-1. С создания Ми-4 завод начал поставки на экспорт, в 1960-х начали выпускать легендарный Ми-8.

В 1990-е завод приватизировали и акционировали. В 1993 году образовали АО и провели эмиссию акций, а в 1998 году — допэмиссию (аккурат в этом же году из-за деноминации стоимость вертолетных ценных бумаг рухнула в 1000 раз). К концу 1990-х почти треть акций КВЗ принадлежала Госкомимуществу РТ (еще 6,3% через офшор)

В 1993 году завод приступил к разработке и производству вертолетов «Ансат» и «Актай». Как и в случае с Уфиским МПО, КВЗ также стал объектом дележа региона с Москвой. В середине «нулевых» Мантуров и Чемезовым, объединяя вертолетные активы, сделали казанцам предложение, от которого те не смогли отказаться.

В итоге власти РТ в 2005 году обменяли свой пакет завода на 15% «Оборонпрома» (курирующего вертолетный холдинг), а владеющий к тому моменту третью акций глава завода Александр Лаврентьев отдал свою долю лишь в конце 2006 года. Сегодня АО «Вертолеты России» передано уже 99,6% акций казанского завода.

Нежелание расставаться с вертолетным активом объяснялось экспортными успехами завода: к 2001 году КВЗ умудрился заработать порядка 1 млрд долларов на экспортных продажах почти 600 машин. Показательно, что казанские акционеры объясняли решение отдать завод в «чемезовские руки» гособоронзаказом: завод держался за счет экспорта (90%)

Читайте также:  Крымские перспективы — Территория инвестирования

Сначала обещания по гособоронзаказу выполнялись. С 2007 по 2020 год выручка завода росла (с 6 до 30 млрд рублей). В 2020 году глава «Вертолетов России» Андрей Реус обещал в 2020 году в 1,5 раза увеличить гособоронзаказ. КВЗ, равняясь на это, в 2020 году вложил в производство 1,5 млрд рублей.

Объем производства вертолетов к 2020 году почти достиг планки в 100 машин (при способности производить 120 вертолетов), но этой планки придерживался в результате до 2020 года. Пиковой точкой оказался 2020 год, когда КВЗ реализовал 107 вертолетов. В 2020 году доля гособоронзаказа в выручке составляла 2%, в 2020 — 3,4%, в 2020 — уже 24,7%, но в 2020 рухнула до 1%.

Причина была не только в снижении гособоронзаказа (в 2020 — 13,3 млрд рублей, в 2020 – всего 971,5 млн рублей), но и в падении экспортной выручки. Эксперты рынка объяснили это полным выполнением предыдущих контрактов с Индией на 2,8 млрд долларов, и с США (63 вертолета для афганской армии были закуплены, несмотря на санкции Госдепа США).

К тому же раскрутка гражданских версий «Ансат» к тому моменту только началась, а рынок вертолетами Ми-8/17 уже насытился. Штат завода в 2020 году пришлось сократить на 500 человек, а руководитель АО «Вертолетов России» написал письмо в «Ростех» о «критической ситуации с загрузкой производственных мощностей «УАЗ и Казанского вертолетного завода, основной номенклатурой которых являются вертолеты типа Ми-8/17/171».

В ноябре 2020 году руководство КВЗ заявило о намерении сменить направление с оборонного на гражданское (видимо, чтобы слезть с «иглы гособоронзаказа»). В том же 2020 году Чемезов с Мантуровым сделали ход конем, объявив о намерении продать консолидированный вертолетный холдинг — 49% акций планировали продать стратегическому инвестору.

Читайте также:  Куда вложить деньги? Пассивный доход и его риски | informburo.kz

При стоимости пакета акций в 600 млн долларов, за 49% пришлось бы выложить более 1 млрд долларов. Объявление о поиске инвестора прозвучало на фоне общего падения продаж вертолетных заводов на 21,8%: поставлено было 212 вертолетов в 2020 году (меньше, чем в 2020 году, на 59 машин).

Портфель заказов сократился на 9,5% до 494 вертолетов стоимостью в 396,1 млрд рублей. Летом 2020 года 25% акций продали за 600 млн долларов Российскому фонду прямых инвестиций. В феврале 2020 года стало известно, что еще 12% акций «Вертолетов России» было продано за 300 млн долларов «ближневосточным инвесторам», еще 13% предложат купить индийским или китайским инвесткомпаниям. Таким образом, «Оборонпром» избавится не от 49%, а от 50% вертолетных акций.

Будут ли Чемезов с Мантуровым продавать и другие оборонные активы, которые они долгие годы консолидировали и превращали в вертикально-интегрированный холдинг, пока неизвестно. Неизвестно также, было ли первоначальным желание консолидировать оборонные активы с целью продать инвестору.

Тем более что обыкновенно на рынок выводят эффективно функционирующие консолидированные активы, а не компании, демонстрирующие миллиардные убытки — почему «Вертолеты России» не были проданы в 2020—2020 годах? Заметим также, что все 10 крупных холдингов российской оборонки так или иначе контролируются Денисом Мантуровым и/или Сергеем Чемезовым, за которыми со стопроцентной вероятностью можно разглядеть разве что единственного человека, который бы давал «добро» на продажу оборонных активов за рубеж или запрещал передачу стратегических компаний в руки иностранцев. И зовут этого человека — Владимир Владимирович Путин.

АналитикаПромышленностьОПК

Закладка Постоянная ссылка.
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 4,00 из 5)
Загрузка...

Комментарии запрещены.