Общие тенденции движения прямых иностранных инвестиций ТНК – Международная экономика

Общие тенденции движения прямых иностранных инвестиций ТНК - Международная экономика Вклады для пенсионеров

Статья ‘динамика и стратегии позиционирования транснациональных корпораций в современном международном производстве’ – журнал ‘теоретическая и прикладная экономика’ –

ГЛАВНАЯ

> Вернуться к содержанию

DOI:

10.25136/2409-8647.2022.1.37209

Дата направления статьи в редакцию:

27-12-2021

Дата публикации:

03-04-2022

Аннотация: Предметом исследования является динамика развития масштабов присутствия транснациональных корпораций (ТНК) на зарубежном рынке, которые на современном этапе существенно изменились. Частично это связано с усложнением корпоративных структур и структур собственности, спецификой их контроля над своими зарубежными подразделениями. Вместе с тем, масштабирование ТНК определяется также фрагментацией сетей международного производства, их нарастающей ролью в глобальных цепочках создания стоимости (ГЦСС) холдинговых и финансовых компаний, работающих в оффшорных инвестиционных центрах. Эти аспекты существенно воздействуют на стратегии прямого иностранного инвестирования ТНК, характер и динамику прямых иностранных инвестиций (ПИИ), концентрацию доходов от этих инвестиций в оффшорных юрисдикциях. Основными выводами проведенного исследования является заключение о том, что развитие ГЦСС привело к значительной фрагментации международного производства, ставшего ключевым стратегическим направлением развития ТНК в последние годы. Вместе с тем, в размещении международного производства принято различать вертикальные и горизонтальные ТНК. Для вертикальных ТНК характерно размещение звеньев производства в наименее затратных странах и такие ТНК стали особо значимыми в рамках системы ГЦСС, предусматривающих снижение транзакционных издержек международного производства и издержек на координацию. Горизонтальные ТНК возникли раньше и предшествовали формированию вертикальных ТНК, ориентируясь на рынок, приближая производство к потребителю и, таким образом, снижая торговые издержки. Отмечено, что вертикальные ТНК все чаще стали прибегать к заключению контрактов с независимыми партнерами за рубежом на основе лицензирования, франчайзинга и стратегии контрактного производства. Итоговым, наиболее предпочтительным вариантом ТНК, сложившимся в 1990-е годы, стали ТНК в форме международных сетей производства, работающих в рамках ГЦСС.


Ключевые слова:
транснациональная корпорация, прямые иностранные инвестиции, оффшорные инвестиционные центры, международное производство, зарубежные подразделения, оффшорные юрисдикции, реформа налогообложения, нейтральность экспорта капитала, внешнеэкономическая деятельность, глобальный кризис

Abstract: The subject of the study is the dynamics of the development of the scale of the presence of transnational corporations (TNCs) in the foreign market, which have changed significantly at the present stage. This is partly due to the complexity of corporate structures and ownership structures, the specifics of their control over their foreign divisions. At the same time, the scaling of TNCs is also determined by the fragmentation of international production networks, their increasing role in global value chains of holding and financial companies operating in offshore investment centers. These aspects significantly affect the strategies of foreign direct investment of TNCs, the nature and dynamics of foreign direct investment (FDI), the concentration of income from these investments in offshore jurisdictions. The main conclusions of the study are the conclusion that the development of GCC has led to a significant fragmentation of international production, which has become a key strategic direction for the development of TNCs in recent years. At the same time, it is customary to distinguish between vertical and horizontal TNCs in the placement of international production. Vertical TNCs are characterized by the placement of production links in the least expensive countries, and such TNCs have become particularly important within the framework of the GCC system, which provides for a reduction in transaction costs of international production and coordination costs. Horizontal TNCs emerged earlier and preceded the formation of vertical TNCs, focusing on the market, bringing production closer to the consumer and, thus, reducing trade costs. It is noted that vertical TNCs have increasingly resorted to concluding contracts with independent partners abroad on the basis of licensing, franchising and contract production strategies. The final, most preferred variant of TNCs, which developed in the 1990s, were TNCs in the form of international production networks operating within the framework of the GCC.

Keywords:

tax reform, offshore jurisdictions, foreign divisions, international production, offshore investment centers, foreign direct investment, multinational corporation, capital export neutrality, foreign economic activity, global crisis

Введение

Для оценки масштабов позиционирования транснациональных корпораций (ТНК) в современном международном производстве существенную актуальность приобретает оценка национальной принадлежности структур, связанных с ТНК, которая является размытой. Так, по оценкам Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД), свыше 40 % зарубежных подразделений ТНК имеют несколько «паспортов», входя в сложные цепочки владения с множественными трансграничными связями, которые, в среднем по миру, охватывают три юрисдикции. Множественная национальная принадлежность зарубежных подразделений ТНК (англ. – multiple passport affiliates) является следствием транзитных инвестиций через третьи страны, косвенного зарубежного владения, а также так называемых «круговых схемах» (англ. – round-tripping), когда средства выводятся за рубеж, а затем под видом иностранных инвестиций возвращаются в страну. Около 30 % зарубежных подразделений ТНК находятся в иностранной собственности у местного юридического лица, свыше 10 % – через компанию-посредника в третьей стране, 60 % – имеют множество трансграничных отношений собственности с материнской компанией. По мере укрупнения ТНК усложняется их внутренняя структура: каждая из 100 крупнейших ТНК в среднем имеет свыше 500 подразделений в более, чем 50 странах, и в структуре собственности ТНК имеется 7 иерархических уровней (связи собственности потенциально могут пересекать 6 государственных границ), 20 холдинговых компаний, 70 компаний в оффшорных юрисдикциях [24, c. XII-XIII].

С усилением экономической глобализации международные сети производства ТНК также усложняются (более того, Кашбразиев Р.В. указывает, что глобальные производственные цепочки постепенно трансформируются в глобальные сети производства [3, c. 21]). Традиционно ТНК используют экономию на масштабе и конкурентные преимущества по сравнению с малыми компаниями-конкурентами для быстрого выхода и расширения на новые рынки. Фрагментация международного производства в глобальных цепочках создания стоимости (ГЦСС), управляемая ТНК, ведет к разбиению международного бизнеса на малые составляющие (с тем, чтобы каждая часть бизнеса была размещена в наиболее выгодном месте), избавлению от непрофильных частей бизнеса. В свою очередь, современные методы организации производства предполагают гибкость отдельных частей международного производства, поэтому ТНК вступают в неакционерные отношения с третьими сторонами (совместные предприятия, либо другие формы партнерства). Также ТНК часто участвуют в трансграничных слияниях и поглощениях, что является формой переоценки профиля деятельности.

В результате указанных сдвигов корпоративные структуры ТНК становятся более глубокими, а зарубежные подразделения ТНК в цепочках владения удаляются все дальше от страны базирования. Наблюдается высокая степень рассредоточенности пакетов акций, в том числе через косвенное, перекрестное и долевое владение. Поэтому, сложность корпоративных структур не следует расценивать как признак злоупотреблений со стороны владельцев корпорации – она, скорее, является результатом фрагментации, роста, слияний и поглощений, а также партнерских отношений. Вместе с тем, в своих стратегиях ТНК стремятся влиять на все изменения в структуре собственности с точки зрения выгодности, т.е. в контексте управления рисками и налогово-бюджетной политики.

Целью нашей статьи явился анализ динамики и стратегий позиционирования ТНК в системе современного международного производства.

Материалы и методы исследования

Прямые иностранные инвестиции (ПИИ) на протяжении многих десятилетий являлись одной из наиболее популярных стратегий выхода ТНК на зарубежный рынок, причем такие инвестиции могут носить как неорганический (приобретение бизнеса в зарубежной стране), так и органический (расширение уже имеющегося бизнеса на целевом рынке) характер. В 1990-е годы осуществление ПИИ все больше связано с работой ТНК в рамках ГЦСС. Для страны, принимающей ПИИ, очевидными преимуществами их привлечения стали определенные положительные эффекты, связанные с ростом доходов в стране-реципиенте ПИИ, снижении безработицы, росте поступлений в бюджет. Вместе с тем, ПИИ вытесняют национальные компании с внутреннего рынка. Современные исследователи (С.А. Лукьянов, И.М. Драпкин, О.С. Мариев) указывают на то, что положительные эффекты от ПИИ формируются преимущественно на базе взаимодействия зарубежных и национальных компаний в рамках ГЦСС [4, c. 78]. Актуальной задачей для современных ТНК с точки зрения реализации стратегий их выхода на зарубежные рынки становится уход от традиционных, ресурсоемких ПИИ к наукоемким капиталовложениям, а основным драйвером глобальных ПИИ становится доступ к нематериальным активам, а не стоимость факторов производства.

С учетом вышеизложенного наше исследование базируется на аналитических отчетах и исследованиях ведущих транснациональных компаний, а также материалах таких авторитетных международных экономических организаций как Международный валютный фонд, Организация экономического сотрудничества и развития, Конференция ООН по торговле и развитию. В качестве методов исследования в нашей работы представлены сравнительный, аналитический, системный методы, метод классификации, обобщения, сравнения.

Результаты и их обсуждение

Несмотря на мотивы усложнения корпоративных структур ТНК, все большее число компаний во все большем числе стран вовлекается в собственность и контроль со стороны зарубежных подразделений ТНК. По оценкам [24, c. 125], около 41 % зарубежных подразделений ТНК в мире принадлежит материнской компании посредством трансграничной цепочки владения, включающей, по меньшей мере, один промежуточный филиал, отличный от страны базирования ТНК. Также отметим, что размывание гражданства иностранного инвестора играет важную роль для развития инвестиционной политики. Традиционно инвестиционная политика стран направлена на привлечение и удержание ПИИ путем политики содействия и поощрения, повышения открытости для ПИИ.

Контроль ТНК над своими зарубежными подразделениями не всегда связан с владением. Право собственности выражается в пакетах акций, предоставляющих не только право на дивиденды, но и право голоса. Контроль представляет собой способность использовать право голоса на стратегические решения в компании. Степень контроля со стороны компании, которая находится на более высоком уровне иерархии собственности, может быть больше или меньше принадлежащих ей акций. Однако, могут иметь место случаи, когда сложные перекрестные владения акциями могут обусловливать передачу конроля, даже когда номинальные доли акций ограничены. Помимо перекрестного владения акциями, может иметь место отступление от принципа «одна акция – один голос», однако исследования показывают [12], что ТНК большинства стран все-таки придерживаются этого принципа.

В целом, с точки зрения собственности, множество ТНК существенно разнородно, поскольку лишь небольшая группа ТНК имеет значительную долю зарубежных подразделений (меньше 1 % ТНК имеют свыше 100 зарубежных подразделений каждая, однако на них приходится 60 % глобальной добавленной стоимости ТНК). Вместе с тем, ошибочной является точка зрения о том, что ТНК имеют сложные и запутанные схемы собственности – большинство из них просты, имеют прямые связи и полный контроль между материнской компанией и аффилированными структурами за рубежом. Эмпирический анализ, проведенный ЮНКТАД, показал, что около 70 % ТНК имеют лишь одну дочернюю компанию, тогда как 90 % ТНК имеют меньше пяти зарубежных подразделений [24, c. 134].

По мере роста числа подразделений растут и масштабы сложности структур собственности ТНК и эта сложность для крупнейших ТНК связана в основном с «вертикальной глубиной» – несколькими шагами, зачастую через границы нескольких государств, от материнской компании к зарубежному подразделению, которые, однако, характеризуются сравнительно простыми связями на каждом из шагов.

Развитие многих ТНК происходит бессистемно и на ранних этапах их зарубежные подразделения создаются преимущественно в стране базирования и странах-соседях, поэтому может иметь место распространение ТНК на региональном уровне перед более широкой международной экспансией. Однако, исследователи отмечают, что рост ТНК замедляется по мере перехода к каждой ступени их иерархической лестницы [16]. Это отчасти объясняется тем, что новые уровни иерархии не создаются искусственно, а постоянная рационализация и реструктуризация структуры собственности ТНК могут оказаться дорогостоящими. То есть эти процессы сопряжены с фактическими транзакциями по покупке и продаже акций, что ведет к росту операционных издержек и налогов на прирост капитала. Иными словами, реструктуризация возможна в случае получения значительных выгод, поэтому ТНК зачастую не идут на упрощение сложившихся сложных структур собственности.

Вместе с тем, в последние годы взаимодействующие друг с другом зарубежные подразделения могут расти в результате фрагментации процессов международного производства, когда, например, одно подразделение является поставщиком промежуточной продукции и ТНК предпочитает владеть данным поставщиком и не желает передавать поставки на аутсорсинг. Поэтому происходит формирование вертикальной цепочки владения в рамках глобальных цепочек создания стоимости (ГЦСС). Вместе с тем, право собственности на все подразделения может быть сосредоточено у материнской компании, либо передано любой финансовой компании и холдингу, что не отразится на отношениях поставок. Однако эксперты ЮНКТАД утверждают, что цепочки поставок отражаются в вертикальных цепочках владения – подразделения, которые расположены ближе к материнской компании в вертикальной структуре владения, выполняют свою деятельность близко к материнской компании в цепочках поставок [24, c. 139].

Когда в своих цепочках собственности ТНК создают холдинговые и финансовые компании, они размещают их в благоприятных с налоговой точки зрения юрисдикциях, при этом фискальные преимущества – основной фактор усложнения структуры собственности. ТНК с подразделениями в оффшорных финансовых центрах уплачивают корпоративные налоги по низким ставкам по сравнению с другими ТНК. Некоторые известные схемы, например, «двойная ирландская с голландским сэндвичем», оперируют через структуры собственности, формируемые вокруг оффшорных юрисдикций, выступающих крупными инвестиционными центрами – промежуточными каналами инвестирования. Значительный перевод прибыли ТНК происходит за счет прямых инвестиционных связей, в частности, участия в капитале.

При осуществлении сделок по трансграничным слияниям, решения о структуре собственности вновь создаваемой компании также зависят от налоговых аспектов, как это справедливо утверждают некоторые исследователи [14]. Более того, налоги могут быть важным фактором сделок по трансграничным слияниям и поглощениям. Это подтверждается практикой так называемых «инверсионных сделок», где ТНК США реорганизуются путем сделки с зарубежной компанией, и последняя становится новой материнской компанией. Такие сделки облегчают доступ к странам с низкими (по сравнению с США) корпоративными налогами.

Читайте также:  Резервы предстоящих расходов в балансе. Счет

Важную роль в отношениях собственности материнской компании ТНК и ее зарубежных подразделений играют известные Соглашения об избежании двойного налогообложения (СИДН), поскольку инвестиции в странах с высокими налогами часто структурируются через посредников в юрисдикциях, имеющих СИДН с предполагаемой принимающей страной. Аналогично национальная политика страны по привлечению ПИИ также может влиять на отношения собственности (требования о совместных предприятиях, ограничения собственности), что может обусловить необходимость совместной собственности зарубежных подразделений с местными компаниями. В свою очередь, на управление структурами собственности могут оказывать влияние инвестиционные договора. ТНК в большей степени охватывают косвенными связями владения крупные инвестиционные центры (Китай, Гонконг, Сингапур, Люксембург, Нидерланды), имеющие обширную сеть инвестиционных договоров с зарубежными странами.

В целом, долгосрочная тенденция концентрации международного производства в крупных ТНК обусловит дальнейшее усложнение владения ТНК, а цифровая экономика лишь ускорит этот процесс. Фрагментация производства на протяжении многих лет, предшествующих пандемии, заставляла ТНК постоянно изменять конфигурацию своих ГЦСС и способы своего роста на основе трансграничных слияний и поглощений, партнерских отношений и создания совместных предприятий. Исторически это обусловливало рост размера и степени интернационализации крупнейших ТНК в последние два десятилетия (по крайней мере, в 1995-2022 гг.). В табл. 1 показано, что активы крупнейших ТНК росли за рассматриваемый период быстрее роста мировой экономики и международного производства, а доля зарубежных активов, продаж и занятых за рубежом возросли с примерно 40-50 % до 60-65 %.

Таблица 1. Динамика показателей интернационализации 100 крупнейших ТНК (1995 = 100)

Источник: составлено по: [24, c. 142].

Можно утверждать, что интернационализация ТНК не достигла точки своего насыщения, однако развитие электронной торговли на базе новых цифровых технологий может в перспективе обусловить более быстрый рост международных масштабов ТНК, поскольку открываются новые возможности для отделения потребления от производства, разрыва ГЦСС, ускорения процессов создания и модернизации предприятий.

Исторически процессы транснационализации бизнеса развивались в результате расширения капитала и производства за пределы национальных рынков, что было инициировано ТНК [6]. Собственно процессы транснационализации лежат в основе экономической глобализации, которая развивалась преимущественно на основе углубления разделения труда в рамках международной торговли. Экономическая глобализация постепенно приводила к географической диверсификации подразделений ТНК, что было обусловлено императивами масштабирования их деятельности и удержания конкурентных преимуществ. В итоге ТНК стали ключевыми субъектами мировой торговли и глобальных инвестиций. Разные источники оценивают долю ТНК в мировом экспорте в диапазоне 50-60 %, при этом 20 % мирового экспорта формируется отечественными ТНК (материнскими компаниями), тогда как от 30 до 40 % приходится на их зарубежные подразделения.

По оценкам [9], на современном этапе лишь одна треть мирового экспорта приходится на независимые компании, не участвующие в международном производстве, тогда как две трети приходится на ТНК и сеть их зарубежных подразделений. На последние приходится 30 % мирового экспорта, при этом зарубежные подразделения играют особую роль в международной торговле услугами, которые требуют близости к потребителям и поставщикам. На некоторых развивающихся рынках (особенно для стран с переходной экономикой) не всегда подходящей является стратегия ПИИ , и здесь ведущие ТНК ориентировались на совместное предпринимательство, т.е. переносили производство продукции в страну на базе специального соглашения с местной компанией (в виде, например, лицензирования, соглашения о техническом обслуживании, франчайзинга, управленческого контракта, контрактного совместного предприятия или международного контракта подряда).

Отметим, что ПИИ обычно охватывают два типа потоков: инвестиции в производство, ресурсы и услуги в рамках ГЦСС, а также капиталовложения в инфраструктуру (социальные учреждения, коммунальные услуги, транспортные системы, промышленное зонирование). Различие двух указанных типов инвестиций состоит в том, что первые осуществляются отдельными ТНК, тогда как для вторых привлекаются многие кредиторы и инвесторы. Анализ инвестиционной политики традиционно сконцентрирован вокруг инвестиций в производство в силу их определяющей роли в процессах продвижения экспорта, индустриализации и структурных изменений в экономике. В последние годы все большее внимание уделяется инвестициям в инфраструктуру в силу их значимости для реализации целей устойчивого развития ООН и данное внимание будет усиливаться после пандемии.

На протяжении 1990-2000-х гг. международное производство имело тенденцию к последовательному расширению, и нами, в частности, была установлена опережающая тенденция роста доходов от привлекаемых глобальных ПИИ (среднегодовое значение на отрезке 1990-2022 гг. – 78,7 %) по сравнению с ростом самих потоков привлекаемых ПИИ (22,5 %) (табл. 2). Кроме того, наблюдался рост продаж и добавленной стоимости, создаваемой зарубежными подразделениями ТНК. При этом показатель добавленной стоимости рос быстрее продаж, что указывает на дополнительные выгоды, получаемые зарубежными подразделениями от своей деятельности. При этом среднегодовой рост занятости в зарубежных подразделениях был более умеренным (6,5 %) по сравнению с ростом добавленной стоимости (17,2 %) и особенно – с ростом стоимости активов (58,9 %), что, во-первых, указывает на сдвиг в распределении добавленной стоимости между факторами производства в сторону не труда, а капитала. Во-вторых, данные показатели отражают тенденцию постепенного смещения глобального производства в сторону нематериальной и цифровой деятельности.

Один из самых высоких притоков глобальных ПИИ в последние годы наблюдался в 2022 году (38 % по сравнению с предыдущим годом), и причиной этого роста стали усилившиеся трансграничные слияния и поглощения, частично обусловленные корпоративной реконфигурацией. Иными словами, речь идет об изменениях в структурах собственности или юридических структурах ТНК, в частности, налоговыми инверсиями (в данном случае имеет место перевод головного офиса ТНК в страну с низкой ставкой налога).

Таблица 2. Некоторые показатели глобальных ПИИ и международного производства в 1990-2022 гг., млрд. долл., в текущих ценах

Показатель

1990

2005-2007*

2022

2022

2022

Изм. 1990-2022, %**

Приток ПИИ

205

1414

2034

1297

1540

22.5

Отток ПИИ

244

1451

1683

1014

1314

15.1

Доход от притока ПИИ

82

1028

1513

1799

1953

78,7

Норма прибыли (приток), %

5,3

8,6

6,9

6,8

6,7

Доход от оттока ПИИ

128

1102

1476

1792

1841

46,1

Норма прибыли (приток), %

8,0

9,6

6,3

6,4

6,2

Объем чистых трансграничных слияний и поглощений

98

729

735

816

483

13,6

Продажи зарубежных подразделений

7136

24621

26019

27247

31288

11,7

Добавленная стоимость зарубежных подразделений

1335

5325

6002

7257

8000

17,2

Совокупные активы зарубежных подразделений

6202

50747

91261

110468

112111

58,9

Численность занятых в зарубежных подразделениях

28558

59011

69533

75897

82360

6,5

Примечание: * предкризисное среднегодовое значение; * среднегодовая динамика, %.

Источник: составлено и подсчитано автором по: [25, c. 18]; [26, c. 22].

Исторически развивающиеся страны в целом извлекли выгоды от привлечения ПИИ в виде «гринфилд»-проектов, а также от реинвестирования в уже существующие ПИИ. Вместе с тем, ТНК все меньше прибегают к стратегии ПИИ, которые в свое время олицетворяли процессы экономической глобализации, и данная тенденция лишь усиливается в период пандемии. Даже после кризиса 2008-2009 годов, т.е. до пандемии, глобальные ПИИ и доходы от них имели тенденцию к снижению. При этом С. Эвенетт и Дж. Фритц указывают на то, что средняя прибыль от ПИИ в развивающихся странах падала быстрее, чем в развитых странах [11]. В период пандемии особое снижение испытали ПИИ в новые проекты. Резко снизилась доходность ПИИ и возросли сроки их окупаемости в сектора образования и здравоохранения. В целом, в настоящее время наблюдается снижение притока ПИИ до уровня 1995 года. Даже до пандемии наблюдалось существенное снижение притока и оттока ПИИ. В развитых странах за 2022-2020 гг. наблюдается наибольшее снижение притока и оттока ПИИ (табл. 3).

Таблица 3. Динамика притока и оттока ПИИ в мировой экономике, 2022-2020 гг., млрд. долл.

Группа стран

2022 г.

2022 г.

2022 г.

2022 г.

2022 г.

2020 г.

2022-2020 гг., %*

Приток ПИИ

Мир в целом

2032

2065

1647

1437

1530

999

-50,9

Развитые страны

1268

1345

894

708

749

312

-75,4

Развивающиеся страны

730

654

702

692

723

663

-9,2

Страны с переходной экономикой

34

67

50

37

58

24

-29,5

Отток ПИИ

Мир в целом

1698

1616

1605

871

1220

740

-56,5

Развитые страны

1263

1173

1087

431

780

347

-72,6

Развивающиеся страны

403

418

479

403

417

387

-4,0

Страны с переходной экономикой

32

25

38

38

23

6

-81,2

Примечание: * среднегодовое изменение

Источник: составлено и подсчитано автором по: [28, c. 248-251].

При этом наши расчеты показывают, что если в 2000-2022 гг. среднегодовой темп прироста глобальных ПИИ составлял 16,9 %, то в 2022-2020 гг. он составил уже 10,8 % (по оттоку данный прирост составил 17,6 % и 9,2 % соответственно). При этом в развитых странах снижение прироста ПИИ стало еще более динамичным. Особое снижение темпов прироста ПИИ было характерно для их притока в развивающиеся страны и страны с переходной экономикой. Примечательно, что в 1990-2000 г. прирост ПИИ в развитые страны был максимальным и более высоким, чем в развивающиеся страны (табл. 4).

Таблица 4. Динамика накопленных объемов ПИИ в 1990-2020 гг. в мире

Группа стран

1990 г.

2000 г.

2022 г.

2020 г.

1990-2000 г., %*

2000-2022, %*

2022-2020 гг., %*

Приток ПИИ

Мир в целом

2081

7377

19899

41354

25,4

16,9

10,8

Развитые страны

1564

5780

13137

28680

27,0

12,7

11,8

Развивающиеся страны

517

1546

6066

11804

19,9

29,2

9,5

Страны с переходной экономикой

52

696

870

124,0

2,5

Отток ПИИ

Мир в целом

2094

7409

20468

39247

25,4

17,6

9,2

Развитые страны

1949

6699

17079

30135

24,4

15,5

7,6

Развивающиеся страны

146

690

3021

8675

37,2

33,8

18,7

Страны с переходной экономикой

20

369

437

174,0

1,8

Примечание: * среднегодовое изменение

Источник: составлено и подсчитано автором по: [22, c. 191],[28, c. 252-255].

В период кризиса снижение ПИИ в форме трансграничных слияний и поглощений было несущественным. Наибольшее снижение было характерно для ПИИ в форме новых «гринфилд»-проектов (в 2022-2020 гг. оно составило 16 % в развитых и 44 % в развивающихся странах), а также в форме сделок по международному проектному финансированию (28 % в развитых и 53 % в развивающихся странах) [28, с. 3]. Наблюдалось снижение всех компонентов ПИИ, и совокупная прибыль ТНК снизилась на 36 % [28, c. X] и, помимо прочего, наблюдалось снижение важной части ПИИ – реинвестированных доходов зарубежных подразделений ТНК.

ТНК развитых стран сократили свои ПИИ на 56 % до 347 млрд. долл., и удельный вес этой группы стран в глобальном вывозе ПИИ упал до 47 %. В частности, вывоз ПИИ европейскими ТНК снизился на 80 % до 74 млрд. долл., и это стало самым низким уровнем с 1987 года. Особо резким сокращение оттока ПИИ было из Великобритании, Германии, Ирландии и Нидерландов. В частности, в Нидерландах отток был обусловлен ликвидацией холдингов и корпоративной реконфигурацией, в Великобритании – продаже части зарубежных активов. Зарубежная инвестиционная деятельность ТНК из развивающихся стран также снизилась, однако вывоз ПИИ из Китая оставался самым высоким в мире (133 млрд. долл. в 2020 году). В глобальных ПИИ Китай почти вдвое увеличил свое участие в трансграничных слияниях и поглощениях, а кроме этого рост вывоза ПИИ из Китая даже в условиях пандемии был обусловлен продолжением расширения проекта «Один пояс – один путь». Кроме того, Китай остается крупнейшим реципиентом ПИИ в регионе, и зарубежные ТНК продолжают осуществлять капиталовложения в эту страну ввиду благоприятного инвестиционного климата, развитой инфраструктуры и уверенно растущей покупательной способности. Более того, Д.Б. Калашников указывает в своем исследовании на то, что китайские ТНК уже составляют конкуренцию ТНК развитых стран на мировом рынке, и все большая роль в реализации продукции, произведенной в Китае, принадлежит зарубежным подразделениям его ТНК [2, с. 15].

Традиционно высокие доходы от ПИИ концентрируются в офшорных юрисдикциях, т.е. имеется существенный разрыв между доходами ТНК и их инвестициями в производство, обусловливающий значительные финансовые потери ввиду налоговых практик современных ТНК. Большая часть доходов ТНК от ПИИ регистрируется в низконалоговых и офшорных юрисдикциях. Показатели доли доходов от инвестиций зарубежных подразделений ТНК в ВВП офшорных юрисдикций выходят за рамки здравого смысла. Так, по данным ЮНКТАД, ТНК 25-ти ведущих развитых стран в 2022 году получили больше прибыли на Бермудских островах (44 млрд. долл. или 779 % ВВП этой страны), чем в Китае (36 млрд. долл.) [24, c. 21]. Высокая доля доходов от ПИИ в ВВП свидетельствует о развитии холдинговых компаний – ключевых агрегаторах зарубежной прибыли ТНК. Так, на Бермудских островах формируется прибыль ТНК США, а холдинговые компании этой страны являются инструментом реинвестирования прибыли с Бермудских островов в третьи страны. Расположение холдинговых компаний в странах с льготным налогообложением показывает, что основной мотив для ТНК – уход от налогов.

Для развивающихся стран, где традиционно размещались ПИИ ТНК развитых стран, налоги этих корпораций являлись (помимо прочих преимуществ ПИИ) важным источником экономического развития. Однако, уязвимость развивающихся стран с точки зрения противодействия уклонению от уплаты налогов с ТНК является важным для этой группы стран с точки зрения имеющегося дефицита финансирования экономического развития. Эконометрический анализ, проведенный ЮНКТАД, показывает, что в среднем по группе развивающихся стран дополнительные 10 % инвестиций из оффшорных юрисдикций связаны со снижением нормы прибыли в размере 1-1,5 %.

После установления значительной взаимосвязи между подверженностью оффшорным юрисдикциям и нормой прибыли от ПИИ, можно подсчитать потери налоговых доходов. Моделирование, проведенное ЮНКТАД, показывает, что сумма прибыли ТНК, переводимая из развивающихся стран, составляет порядка 450 млрд. долл., что при средневзвешенной налоговой ставке в 20 % составит 90 млрд. долл. ежегодных потерь налоговых поступлений [23, c. 200-201]. Установленная на рисунке отрицательная взаимосвязь сохраняется и для развитых стран, однако потеря налоговых поступлений у них будет намного меньше.

Читайте также:  Вклады Сбербанка в Суздале - проценты по депозитам, выгодные ставки в 2022 году

На международном и национальном уровне предпринимается все больше усилий по предотвращению оффшорных финансовых потоков. Так, на национальном уровне следует отметить Закон США о налогообложении иностранных счетов (FATCA), а на международном – План по противодействию размыванию налогооблагаемой базы и выводу прибыли из-под налогообложения (BEPS), выдвинутый Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) и «Большой двадцаткой» еще в 2022 году. Данный план получил дополнительный импульс в 2020 году, когда ОЭСР была запущена так называемая «Инклюзивная основа плана BEPS» [17, c. 4], призванная решать налоговые проблемы в условиях цифровизации. Одним из последних шагов стало принятие в июле 132 юрисдикциями так называемого «двухкомпонентного» решения налоговых проблем в отношении потери доходов государств вследствие перемещения прибыли и по поводу налоговых прав юрисдикций [17, c. 10]. Позднее, в октябре 2021 года страны «Большой двадцатки» достигли договоренности о введении с 2023 года глобального налога для ТНК в размере 15 % (принято 139 странами) [13].

Достигнутый прогресс является революционным и рассматривает ТНК как унитарные предприятия, исключая действие неэффективного принципа «правила вытянутой руки» (англ. – arm’s length principle). В соответствии с этим правилом, налоговые обязательства рассчитываются из рыночных цен сделок между взаимозависимыми налогоплательщиками. По существу, данный принцип является защитным налоговым инструментом для государства, поскольку взаимозависимые компании уходят от налогообложения, выводя свою прибыль в низконалоговые или оффшорные юрисдикции. Кроме того, минимальная ставка налога будет применяться ко всем ТНК с консолидированной выручкой в размере свыше 750 млн. евро, а не только к цифровым ТНК. Вероятно, что достигнутые договоренности снизят торговую напряженность между странами, поскольку ранее США предполагали использование собственной стратегии в отношении налогообложения ТНК – технологических гигантов [27, c. 67]. Кроме того, А. Кобхэм [1] указывает, что дополнительный прирост налоговых поступлений в результате принятых решений составит ежегодно 275 млрд. долл. Более ранние оценки показывали [21, c. 7], что уклонение от уплаты налогов ежегодно позволяет ТНК не платить от 500 до 600 млрд. долл. налоговых платежей. Вместе с тем, предлагаемые реформы налогообложения ТНК пока не отразились на динамике их акций и есть все основания предполагать, что не будет серьезного изменения налогового режима. С глобальной точки зрения у реформы есть по крайней мере три риска :

– систему по-прежнему возможно обойти, поскольку по мере роста сложности системы возрастает вероятность использования различных лазеек. Помимо прочего, некоторые эксперты указывают, что реформа коснется лишь 78 из 500 крупнейших ТНК, поскольку первый компонент в «двухкомпонентной системе» относится лишь к компаниям, выручка которых превышает 20 млрд. долл. и норму прибыли более 10 %. Уменьшение пороговой выручки с 20 млрд. до 750 млн. евро (порог второго компонента) приведет к росту количества компаний, которые будут затронуты данным фактором, в 13 раз [10, c. 7];

– сомнительны выгоды развивающихся стран от реформы в силу разных факторов, например, отсутствие квалифицированных экспертов в сфере налогообложения; исключения в «первом компоненте» для добывающих отраслей и сектора финансовых услуг; возможно сдвижение даты начала действия реформы на срок позднее 2023 года. Также следует указать, что распределение между странами базирования ТНК и принимающими странами налоговых прав основано на продажах ТНК в каждой из стран и, поскольку страна базирования получит первое право на налоговые доходы, то на страны «Большой семерки», по оценкам [1], придется 60 % дополнительного дохода;

– имеются нерешенные проблемы в системе налогообложения США, в основе которой действует принцип «нейтральности экспорта капитала» (англ. – Capital Export Neutrality, CEN), предполагающий нейтральность системы налогообложения в отношении выбора резидента между иностранными и внутренними инвестициями. Поэтому, ТНК США могут использовать налоговые вычеты, чтобы вычитать из своего внутреннего налогообложения убытки, понесенные за рубежом. Некоторые ТНК, таким образом, существенно минимизировали свои налоги, а другие (например, Amazon [18]), использовав все преимущества такой системы, почти не платят налоги во всем мире.

С целью нейтрализации указанных рисков эксперты [19, c. 2] предлагают использовать альтернативные подходы к введению глобального налога, например, на основе применения минимальной эффективной налоговой ставки (METR). Эта ставка может быть введена коалицией стран, как стран базирования, так и принимающих стран.

Отметим, что в современных условиях организация внешнеэкономической деятельности ТНК претерпевает серьезные изменения вследствие продаж активов многими ТНК и смены своих географических рынков. В частности, рынок Китая в течение длительного времени рассматривался компаниями развитых стран в качестве самого выгодного и приоритетного и эта страна долго считалась «всемирной фабрикой». Однако усиление торгового конфликта Китая и США начиная с 2022 года [5], а также удорожание стоимости факторов производства в Китае, способствовали уходу многих компаний на рынки стран Азии с более низкими издержками. Глобальный кризис, вызванный пандемией коронавируса, лишь усилил тенденции ниашоринга (перенос производства в соседние страны) и решоринга. Вообще, в современных условиях, страны все больше задумываются о репатриации ГЦСС, особенно если речь идет о производстве критически значимых, стратегически важных товаров.

В целом, в последние годы негативные тенденции глобальных ПИИ во многом обусловлены государственной политикой, создающей барьеры для ПИИ: снизилась популярность государственного программирования привлечения ПИИ во многих странах, равно как и политики поощрения ПИИ (это характерно как для развитых, так и для развивающихся стран); растут требования локализации по отношению к прямым иностранным инвесторам; государства в большей степени ориентируются на политики поощрения ПИИ в сферу услуг, чем в отрасли материального производства. Вместе с тем, как государство, так и бизнес заинтересованы в возрождении коммерческого интереса к ПИИ.

Важнейшим компонентом, характеризующим масштабы позиционирования ТНК в современной мировой экономике, является оценка степени их ориентированности на инновационные процессы. Некоторые исследователи указывают на рост масштабов интернационализации исследований и разработок как стратегический вектор развития некоторых ТНК, в частности, в автомобилестроении [1, с. 10]. В последние годы на 100 крупнейших ТНК приходится свыше 1/3 исследований и разработок международного бизнеса, при этом, в отраслевом контексте, здесь лидируют технологические гиганты, автомобильные и фармацевтические ТНК. Следует отметить, что глобальные ПИИ в новые («гринфилд») проекты в сфере исследований и разработок (ИР) продолжают свою тенденцию к росту [25, c. XI]. С учетом разницы в размерах ТНК, абсолютные расходы на ИР не являются надежным показателем инновационной интенсивности для конкурентоспособности ТНК. Так, нефтедобывающая китайская компания Sinopec осуществила инвестиции в ИР в размере 1,2 млрд. долл. в 2022 году, однако эта сумма составляет только 0,3 % доходов компании [25, c. 22]. Поэтому, чтобы ранжировать ТНК, необходимо рассматривать показатель доли расходов на ИР в общих доходах компании («интенсивность ИР – англ. R&D intensity). Так, лишь у немногих ТНК развивающихся стран этот показатель превышает 5 %, потому, что среди них преобладают крупные добывающие или промышленные конгломераты.

В последние десятилетия наблюдается рост ПИИ крупнейших ТНК в ИР, которые осуществляются ими за границей для интеграции в кластеры или получения доступа к первоклассным ресурсам. Только за последние пять лет было объявлено о свыше 5 тыс. «гринфилд»-проектов в сфере ИР (6 % от совокупного числа новых проектов ПИИ, а, например, в фармацевтической отрасли – 17 % от новых проектов). Лидирующие позиции по инвестициям в ИР занимают международные компании – технологические гиганты.

Таблица 5. Ведущие компании-инвесторы в исследования и разработки в 2020 году

Компания

Страна

Сфера деятельности

Затраты на ИР, млрд. долл.

Интенсивность ИР, %

Amazon

США

Интернет-ритейл

42,7

11,1

Alphabet

США

Интернет-контент и информационные услуги

27,6

15,1

Huawei

Китай

Коммуникационное оборудование

21,7

15,9

Apple

США

Электроника

19,5

7,1

Samsung Electronics

Корея

Электроника

19,4

9,0

Microsoft

США

Программное обеспечение

19,3

13,5

Facebook

США

Интернет-контент и информационные услуги

18,4

21,5

Volkswagen

Германия

Автомобилестроение

17,0

6,2

Merck & Co.

США

Фармацевтика

13,6

28,3

Intel

США

Полупроводники

13,6

17,4

Источник: составлено по: [15].

В условиях пандемии крупные игроки активизировали ИР для сохранения своего доминирующего положения. Лидерство по расходам на ИР (в частности, осуществляемых посредством ПИИ) позволило компании Amazon сохранить ведущие позиции в сфере облачных вычислений, электронной коммерции и логистике. Facebook увеличила расходы на ИР в 2022-2020 гг. на 35,6 %. За пределами США лидером стала компания Huawei, а также Samsung и Volkswagen. Так, компания Huawei стала крупнейшим в мире трансграничным инвестором в ИИ за 2022-2020 гг., объявив о 76 новых проектах ПИИ в ИР (рис. 1).

Общие тенденции движения прямых иностранных инвестиций ТНК - Международная экономика

Рис. 1. Ведущие компании мира по количеству трансграничных инвестиционных проектов в сфере ИР, 2022-2020 гг.

Источник: составлено по: [15].

Принято считать, что ТНК, привлекая свои ПИИ в экономики развивающихся стран, способствуют экономическому росту, занятости, внедрению технологий, что позволяет этим странам интегрироваться в ГЦСС. Вместе с тем, параллельно с приходом ТНК на зарубежный рынок возможна передача как выгод от торговли [20], так и экономических потрясений [8]. Одна из групп исследователей на основе эмпирических данных установила, что ТНК и их зарубежные подразделения обеспечивают порядка одной трети мирового производства и около двух третей международной торговли [9]. При этом, зарубежные подразделения оказываются более капиталоемкими, инновационно интенсивными, крупными, чем местные компании и, наконец, они в большей степени ориентированы на зарубежные рынки, как экспортеры готовой продукции, импортеры промежуточной продукции (следовательно, для них характерно сравнительно меньшее отношение добавленной стоимости к совокупному выпуску).

Заключение

В целом мы отмечаем, что зарубежные подразделения ТНК налаживают прочные отношения с местными компаниями, в том числе с МСП, поскольку больше двух третей промежуточной продукции они получают из принимающей страны. Помимо прочего, зарубежные подразделения являются активными поставщиками промежуточной и готовой продукции в принимающих странах (около двух третей их продукции используется для внутренних ЦСС). То, что на ТНК приходится порядка двух третей мирового экспорта, свидетельствует об их значимой роли в ГЦСС. Зарубежные подразделения ТНК могут принимать участие в горизонтальных стратегиях производства готовой продукции на экспорт или для внутреннего рынка, а также промежуточной продукции, которая далее используется местными компаниями. Вертикальные стратегии ТНК выражаются в экспорте ресурсов их зарубежными подразделениями. В вертикальные стратегии в большей степени вовлечены зарубежные подразделения в электронной промышленности и в меньшей – в пищевой промышленности. Следует отметить, что торговля и инвестиции становятся все более взаимосвязанными в ГЦСС, однако инвестиционная и торговая политики по-прежнему рассматриваются правительствами изолированно, поэтому международные режимы инвестиций и торговли до сих пор остаются фрагментированными.

Развитие ГЦСС привело к значительной фрагментации международного производства, ставшего ключевым стратегическим направлением развития ТНК в последние годы. Вместе с тем, в размещении международного производства принято различать вертикальные и горизонтальные ТНК. Для вертикальных ТНК характерно размещение звеньев производства в наименее затратных странах и такие ТНК стали особо значимыми в рамках системы ГЦСС, предусматривающих снижение транзакционных издержек международного производства и издержек на координацию. Горизонтальные ТНК возникли раньше и предшествовали формированию вертикальных ТНК, ориентируясь на рынок, приближая производство к потребителю и, таким образом, снижая торговые издержки. Отметим, что вертикальные ТНК все чаще стали прибегать к заключению контрактов с независимыми партнерами за рубежом на основе лицензирования, франчайзинга и стратегии контрактного производства. Итоговым, наиболее предпочтительным вариантом ТНК, сложившимся в 1990-е годы, стали ТНК в форме международных сетей производства, работающих в рамках ГЦСС.

Библиография

.

Баронина Ю.А. Современные стратегии европейских автомобильных транснациональных корпораций: автореф. дисс. … канд. экон. наук: 08.00.14 / Баронина Юлия Алексеевна. – М.: ИМЭМО РАН, 2022. – 22 с.

.

Калашников Д.Б. Роль ТНК Китая в решении задач модернизации национальной экономики: дисс. … канд. экон. наук: 08.00.14 / Калашников Денис Борисович. – М.: МГИМО (У) МИД РФ, 2022. – 264 с.

.

Кашбразиев Р.В. Финансовые и институциональные механизмы обеспечения международной производственной кооперации: автореф. дисс. … докт. экон. наук: 08.00.14 / Кашбразиев Ринас Вадимович. – М. Финансовый университет при Правительстве РФ, 2022. – 50 с.

.

Лукьянов С.А., Драпкин И.М., Мариев О.С. Интеграция страны в глобальные цепочки создания стоимости // Экономическая наука современной России. 2022. № 2(81). С. 69-84.

.

Смирнов Е.Н. Механизмы структурного реформирования экономики Китая в контексте развития торгового конфликта с США // Международная торговля и торговая политика. 2022. № 1 (17). С. 31-44.

.

Шимко, П. Д. Экономика транснациональной компании: учебник и практикум для бакалавриата и магистратуры / П.Д. Шимко, Д. П. Шимко., 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Издательство «Юрайт», 2022. – 339 с.

.

Cobham A (2021). G20 could improve on “one-sided” global tax reform. Financial Times. June 11. URL: https://www.ft.com/content/2aa756fd-ec1d-4127-891e-b8873da022af (дата обращения: 24.08.2021).

.

Cravino J., Levchenko A. (2022). Multinational Firms and International Business Cycle Transmission. The Quarterly Journal of Economics, Vol. 132 (2), pp. 921-962.

.

De Backer K., Miroudot S., Rigo D. (2022). Multinational enterprises in the global economy: Heavily discussed, hardly measured. VoxEU.org, September 25. URL: https://voxeu.org/article/multinational-enterprises-global-economy (дата обращения: 10.03.2021).

.

Devereux M., Simmler M. (2021). Who will pay Amount A? EconPol Policy Brief, Vol. 5, No. 36, 11 p.

.

Evenett S., Fritz J. (2021). FDI is in big trouble: Insights from the 27th Global Trade Alert report. VoxEU.org, June 03. URL: https://voxeu.org/article/fdi-big-trouble-insights-27th-global-trade-alert-report (дата обращения: 16.08.2021).

.

Glattfelder J.B. (2022). Ownership Networks and Corporate Control: Mapping Economic Power in a Globalized World. PhD thesis, No. 19274. Zurich: ETH Zurich, 238 p.

.

Global Deal to End Tax Havens Moves Ahead as Nations Back 15% Rate. New York Times, October 8, 2021. URL: https://www.nytimes.com/2021/10/08/business/oecd-global-minimum-tax.html

.

Huizinga H.P., Voget J. (2009). International Taxation and the Direction and Volume of Cross-Border M&As, The Journal of Finance, Vol. 64 (3), pp. 1217–1249.

.

Irwin-Hunt A. (2021). Global innovation leaders in 2020. FDI Intelli-gence, April 21. URL: https://www.fdiintelligence.com/article/79672 (дата обращения: 24.09.2021).

.

Lewellen K., Robinson L. (2022). Internal Ownership Structure of Multinational Firms. Colloquium on Tax Policy and Public Finance, New York University School of Law, March 26, 49 p.

.

OECD (2021). OECD Secretary-General Tax Report to G20 Finance Ministers and Central Bank Governors. OECD Publishing. Paris, 157 p.

.

Phillips R., Pyle J., Palan R. (2021). The Amazon method: How to take advantage of the international state system to avoid paying tax. Study for The Left in the European Parliament, Brussels, 54 p.

.

Picciotto S. et al. (2021). For a Better GLOBE. METR: A Minimum Effective Tax Rate for Multinationals . SSRN Paper, March 2, 34 p.

.

Ramondo N., Rodriguez-Clare A. (2022). Trade, Multinational Production, and the Gains From Openness, Journal of Political Economy, Vol. 121 (2), pp. 273-322.

.

Shaxson N. (2022). Tackling tax havens. Finance and Development. Vol. 56 (3), pp. 6–10.

.

UNCTAD (2022). World Investment Report 2022. Non-Equity Modes of International Production and Development. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 226 p.

.

UNCTAD (2022). World Investment Report 2022. Reforming Interna-tional Investment Governance. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 238 p.

.

UNCTAD (2022). World Investment Report 2022. Investor Nationality: Policy Changes. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 218 p.

.

UNCTAD (2022). World Investment Report 2022. Special Economic Zones. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 221 p.

.

UNCTAD (2020). World Investment Report 2020. International Production Beyond the Pandemic. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 247 p.

.

UNCTAD (2021). Trade and Development Report 2021. From Recovery Ro Resilience: the Development Dimension. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 166 p.

.

UNCTAD (2021). World Investment Report 2021. Investing in Sustainable Recovery. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 257 p.

Читайте также:  Показатель сбережений сектора «Домашние хозяйства» за II квартал 2021 года | Банк России

References

.

Baronina Yu.A. Sovremennye strategii evropeiskikh avtomobil’nykh transnatsional’nykh korporatsii: avtoref. diss. … kand. ekon. nauk: 08.00.14 / Baronina Yuliya Alekseevna. – M.: IMEMO RAN, 2022. – 22 s.

.

Kalashnikov D.B. Rol’ TNK Kitaya v reshenii zadach modernizatsii natsional’noi ekonomiki: diss. … kand. ekon. nauk: 08.00.14 / Kalashnikov Denis Borisovich. – M.: MGIMO (U) MID RF, 2022. – 264 s.

.

Kashbraziev R.V. Finansovye i institutsional’nye mekhanizmy obespecheniya mezhdunarodnoi proizvodstvennoi kooperatsii: avtoref. diss. … dokt. ekon. nauk: 08.00.14 / Kashbraziev Rinas Vadimovich. – M. Finansovyi universitet pri Pravitel’stve RF, 2022. – 50 s.

.

Luk’yanov S.A., Drapkin I.M., Mariev O.S. Integratsiya strany v global’nye tsepochki sozdaniya stoimosti // Ekonomicheskaya nauka sovremennoi Rossii. 2022. № 2(81). S. 69-84.

.

Smirnov E.N. Mekhanizmy strukturnogo reformirovaniya ekonomiki Kitaya v kontekste razvitiya torgovogo konflikta s SShA // Mezhdunarodnaya torgovlya i torgovaya politika. 2022. № 1 (17). S. 31-44.

.

Shimko, P. D. Ekonomika transnatsional’noi kompanii: uchebnik i praktikum dlya bakalavriata i magistratury / P.D. Shimko, D. P. Shimko., 2-e izd., pererab. i dop. – M.: Izdatel’stvo «Yurait», 2022. – 339 s.

.

Cobham A (2021). G20 could improve on “one-sided” global tax reform. Financial Times. June 11. URL: https://www.ft.com/content/2aa756fd-ec1d-4127-891e-b8873da022af (data obrashcheniya: 24.08.2021).

.

Cravino J., Levchenko A. (2022). Multinational Firms and International Business Cycle Transmission. The Quarterly Journal of Economics, Vol. 132 (2), pp. 921-962.

.

De Backer K., Miroudot S., Rigo D. (2022). Multinational enterprises in the global economy: Heavily discussed, hardly measured. VoxEU.org, September 25. URL: https://voxeu.org/article/multinational-enterprises-global-economy (data obrashcheniya: 10.03.2021).

.

Devereux M., Simmler M. (2021). Who will pay Amount A? EconPol Policy Brief, Vol. 5, No. 36, 11 p.

.

Evenett S., Fritz J. (2021). FDI is in big trouble: Insights from the 27th Global Trade Alert report. VoxEU.org, June 03. URL: https://voxeu.org/article/fdi-big-trouble-insights-27th-global-trade-alert-report (data obrashcheniya: 16.08.2021).

.

Glattfelder J.B. (2022). Ownership Networks and Corporate Control: Mapping Economic Power in a Globalized World. PhD thesis, No. 19274. Zurich: ETH Zurich, 238 p.

.

Global Deal to End Tax Havens Moves Ahead as Nations Back 15% Rate. New York Times, October 8, 2021. URL: https://www.nytimes.com/2021/10/08/business/oecd-global-minimum-tax.html

.

Huizinga H.P., Voget J. (2009). International Taxation and the Direction and Volume of Cross-Border M&As, The Journal of Finance, Vol. 64 (3), pp. 1217–1249.

.

Irwin-Hunt A. (2021). Global innovation leaders in 2020. FDI Intelli-gence, April 21. URL: https://www.fdiintelligence.com/article/79672 (data obrashcheniya: 24.09.2021).

.

Lewellen K., Robinson L. (2022). Internal Ownership Structure of Multinational Firms. Colloquium on Tax Policy and Public Finance, New York University School of Law, March 26, 49 p.

.

OECD (2021). OECD Secretary-General Tax Report to G20 Finance Ministers and Central Bank Governors. OECD Publishing. Paris, 157 p.

.

Phillips R., Pyle J., Palan R. (2021). The Amazon method: How to take advantage of the international state system to avoid paying tax. Study for The Left in the European Parliament, Brussels, 54 p.

.

Picciotto S. et al. (2021). For a Better GLOBE. METR: A Minimum Effective Tax Rate for Multinationals . SSRN Paper, March 2, 34 p.

.

Ramondo N., Rodriguez-Clare A. (2022). Trade, Multinational Production, and the Gains From Openness, Journal of Political Economy, Vol. 121 (2), pp. 273-322.

.

Shaxson N. (2022). Tackling tax havens. Finance and Development. Vol. 56 (3), pp. 6–10.

.

UNCTAD (2022). World Investment Report 2022. Non-Equity Modes of International Production and Development. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 226 p.

.

UNCTAD (2022). World Investment Report 2022. Reforming Interna-tional Investment Governance. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 238 p.

.

UNCTAD (2022). World Investment Report 2022. Investor Nationality: Policy Changes. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 218 p.

.

UNCTAD (2022). World Investment Report 2022. Special Economic Zones. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 221 p.

.

UNCTAD (2020). World Investment Report 2020. International Production Beyond the Pandemic. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 247 p.

.

UNCTAD (2021). Trade and Development Report 2021. From Recovery Ro Resilience: the Development Dimension. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 166 p.

.

UNCTAD (2021). World Investment Report 2021. Investing in Sustainable Recovery. UNCTAD, N.Y. & Geneva, 257 p.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.

Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Предметом исследования в представленном на рецензирование материале являются транснациональные корпорации, в статье рассмотрены вопросы их позиционирования в современном международном производстве.
Методология исследования базируется на анализе статистических данных о деятельности транснациональных корпораций, обобщении научных публикаций по теме статьи.
Научная новизна представленного исследования, по мнению рецензента, заключается обобщении деятельности транснациональных корпораций в современном международном производстве на основе анализа статистических данных.
В статье приведена динамика показателей интернационализации 100 крупнейших транснациональные корпораций, по результатам анализа которых сделан вывод о том, что активы крупнейших транснациональных корпораций росли за рассматриваемый период быстрее роста мировой экономики и международного производства, а доля зарубежных активов, продаж и занятых за рубежом возросли с примерно 40-50 % до 60-65 %.
Заслуживает внимания проведенный авторами анализ показателей глобальных прямых иностранных инвестиций и международного производства в 1990-2022 гг.: приток и отток инвестиций, доходы и нормы прибыли от притока и оттока инвестиций, объем чистых трансграничных слияний и поглощений; продажи, добавленная стоимость и совокупные активы зарубежных подразделений, а также численность занятых в них работников. Отмечено, что транснациональные корпорации в последнее время и особенно в период пандемии все меньше прибегают к стратегии прямых иностранных инвестиций, которые в свое время олицетворяли процессы экономической глобализации.
Представленный библиографический список статьи включает 28 источников: авторефераты диссертаций, современные публикации отечественных и зарубежных ученых в периодических научных журналах, а также международные обзоры. На приведенные в списке литературы источники имеются адресные ссылки по тексту статьи, что свидетельствует о наличии в публикации апелляции к оппонентам.
К достоинствам публикации можно отнести ее насыщенность статистической информацией о деятельности транснациональных корпораций в мировой экономике, Статья будет полезна широкому кругу читателей, интересующихся вопросами развития мировой экономики и транснациональных корпораций.
Однако, рецензируемая статья не лишена недоработок. Во-первых, в представленном материале не отражены и структурно не выделены общепринятые в научных статьях разделы: введение, материалы и методы, результаты и их обсуждение, выводы (или заключение). Во-вторых, в тексте статьи используется не общеупотребительное сокращение – «ПИИ» (скорее всего речь идет о прямых иностранных инвестициях), «ГЦСС» без расшифровки этих аббревиатур (возможно они приведено в аннотации, которая недоступна для прочтения рецензенту). В-третьих, рисунок 1 не отображается в загруженных материалах.
Отмеченные недоработки снижают ценность представленных материалов, но не настолько, чтобы изменить общую положительную оценку проведенной авторами работы – рецензируемый материал подготовлен на актуальную тему, обладает элементами научной новизны и практической значимости, отражает результаты проведенного авторами исследования деятельности транснациональных корпораций в современных условиях. Считаю, что статья может быть опубликована после доработки в соответствии с высказанными замечаниями.

Результаты процедуры повторного рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.

Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

Динамика и стратегии позиционирования транснациональных корпораций в современном международном производстве
Транснациональные компании и их развитие стали ключевым проявлением глобализации экономики. Сегодня весомая часть мирового ВВП производится ТНК и ТНБ. Вместе с тем, современные тенденции свидетельствует о замедлении нарастания доли транснациональных корпораций в ВВП, их роли в экономике и геополитической повестке. Региональная дифференциация становится движением, сдерживающим дальнейшее развитие глобализации. В связи с этим внимание исследователей привлекают вопросы развития ТНК и ТНБ в последние годы в условиях глобальной геоэкономической турбулентности. Статья посвящена исследованию проблем развития транснациональных корпораций и его динамики, их роли в мировой экономике.
Статья поделена на 4 раздела: «Введение», «Материалы и методы исследования», «Результаты и их обсуждение», «Заключение», что соответствует ставшему классическим для научных статей подходу IMRAD. Во введении описывается актуальность и значимость исследования современного состояния ТНК и их роли в мировой экономике. Рекомендуем автору во «Введении» обратить особое внимание на значимость ТНК и ТНБ для российской экономики. В разделе «Материалы и методы исследования» указано, что «исследование базируется на аналитических отчетах и исследованиях ведущих транснациональных компаний, а также материалах таких авторитетных международных экономических организаций как Международный валютный фонд, Организация экономического сотрудничества и развития, Конференция ООН по торговле и развитию». Основным является раздел «Результаты и их обсуждение». Автор проводит анализ показателей динамики развития ТНК, ПИИ, их оттока и притока, а также крупнейших ТНК. Особо обращает на себя внимание наличие 5 аналитических таблиц и рисунка, иллюстрирующих результаты исследования и способствующих повышению их восприятия со стороны читателя. В разделе «Заключение» автор формулирует выводы, а также описывает возможные направления для продолжения исследования.
Методологическую основу исследования составляют анализ, синтез, восхождение от абстрактного к конкретному, логический и исторический метод, а также иные общенаучные методы. Среди специфических экономических методов автором активно использован экономический анализ, коэффициентный анализ, анализ рядов динамики.
Актуальность статьи не вызывает сомнений. Современная экономика, ее развитие и динамика во многом обусловлены динамикой развития транснациональных компаний. До двух третей мирового экспорта сегодня приходится на ТНК. Они являются крупнейшими налогоплательщика во многих странах мира, а также крупнейшими и надежными работодателями. Основная доля инвестиций и финансирования исследований и разработок также приходится на ТНК. Пандемия и локдаун оказали существенное влияние на ТНК и на развитие глобальных цепочек создания стоимости, которое только предстоит оценить современным исследователям. Настоящее исследование призвано решить отдельные из указанных задач.
Статья имеет практическую значимость, поскольку полученные автором результаты могут быть экстраполированы на механизмы развития ТНК в России, хотя отдельно автором об этом не указано. Кроме того, автор рассматривает и крупнейшие корпорации в качестве практических примеров реализации полученных в рамках исследования выводов.
В статье в явном виде не представлены элементы научной новизны. Вместе с тем, интерес представляет авторская точка зрения на решение проблемы налогообложения ТНК, международной электронной коммерции. Вот уже несколько лет ведущие страны G20, ОЭСР не могут решить вопрос с введением единого налога. И раньше 2025 г. компромисса, очевидно, не достигнут, несмотря на наличие широкого пула предложений и выбора между несколькими наиболее подходящими вариантами.
Стиль изложения является научным и соответствует требованиям журнала.
Библиография представлена 28 источниками: исследованиями отечественных и зарубежных ученых, а также международными аналитическими базами данных.
К преимуществам статьи следует отнести, во-первых, актуальность и значимость выбранного направления исследования. Во-вторых, широкий взгляд автора на исследуемую проблему. В-третьих, полноту представленного анализа экономических показателей деятельности ТНК, их роли в мировой экономике, характеристики и динамики ПИИ. В-четвертых, широту использования иллюстративного материала.
К недостаткам отнесем следующее. Во-первых, необходимость конкретизации и обоснования научной новизны проведенного исследования, объяснение его полезности и практической ценности. Во-вторых, отсутствие анализа роли ТНК в российской экономике и отдельного обоснования значимости проведённого исследования для России.
Заключение. Статья посвящена исследованию проблем развития транснациональных корпораций и его динамики, их роли в мировой экономике. Статья способна вызвать интерес широкой читательской аудитории журнала. Рекомендуется принять к публикации в журнале «Теоретическая и прикладная экономика» при условии устранения указанных по тексту настоящей рецензии замечаний.

Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также
попробовать найти похожие
статьи

Оцените статью
Adblock
detector