Развитие регионов России — инвестиции, доходы, долги | Рынок и аналитика | Финам.ру

Информационная активность регионов: опыт анализа

Развитие инвестиционных процессов в современной российской экономике внушает большую тревогу, поскольку уже несколько лет характеризуется нарастанием диспропорций и снижением качества управления инвестиционными процессами. Несмотря на неоднократно ставившуюся задачу оживления инвестиционных процессов в регионах, в том числе на базе механизмов федерального и регионального соинвестирования, а также «частно-государственного партнерства» (хотя последний механизм и показал свою относительно низкую эффективность и высокий коррупционный потенциал), российская экономика очевидно испытывает значительные трудности в переводе инвестиционных решений с федерального на региональный уровень.

Информационная активность регионов: опыт анализа
Художник: Юрий Аратовский

Причинами можно считать четыре обстоятельства:

  • Проблемное финансовое состояние значительной части российских регионов на фоне нестабильности отношений федерального центра и субъектов Федерации и относительно высокой вероятности пересмотра формальных параметров взаимоотношений между центром и регионами.

Дотационным в настоящее время является подавляющее большинство российских регионов. Количество регионов-доноров даже при самых точных подсчетах взаимных финансовых потоков регионов и центра не превышает 20. С формальной точки зрения регионов-доноров на сегодняшний день 12, но еще 2 близки к этому статусу. Проблема в том, что даже при смягчении фискального режима в отношении регионов не более 6-8 регионов имеют потенциал выхода из пространства дотационности. И это связано с относительно низкими темпами экономического роста в России последних лет, исходя из современных особенностей развития российской экономики, отражающих падающие темпы реиндустриализации и стагнацию процессов социально-экономической модернизации.

Ключевым ограничением инвестиционной активности являются крайне низкие темпы экономического роста, характерные для России и большинства ее регионов, за исключением тех, где реализуются крупнейшие инвестиционные проекты федерального значения.

Проекты общефедерального значения реализуются в значительной степени за счет федеральных целевых программ или через иные специфические инструменты привлечения государственного финансирования. Это не дает возможности рассматривать эти проекты как в полной мере инвестиционные. Стратегические общегосударственные проекты, даже коммерческого свойства, должны осуществляться по особым условиям — и в данном случае информационное сопровождение действительно носит преимущественно имиджевый и в некотором смысле «отчетный» (презентационный) характер.

  • Неразвитость рынка частных индустриальных (промышленных и промышленно-обеспечивающих, сервисных) инвестиций. Такие частные инвестиции сами по себе незначительны в отсутствие государственных гарантий даже при их концентрации в отраслях с высоким темпом оборачиваемости капитала и коротким базовым сроком инвестирования.

Государственные финансы, причем исходящие именно от федерального центра и/или им стимулированные, останутся на обозримую перспективу основным источником инвестиционного капитала, дополняемого частными инвестициями. Причем частные инвестиции иностранного происхождения будут, вероятно, более востребованы, нежели российские, а работы с ними также будут усиливать востребованность федеральных и отраслевых возможностей.

Проблема восприятия инвесторами, особенно зарубежными, высокого уровня коррупции в российских регионах обострена общим негативным информационным фоном вокруг данного вопроса. И пока информационная ситуация лишь усугубляется. Это означает, что главная задача должна состоять не в выводе этого риска из повестки дня, а всего лишь в управлении им.

Проблемным фактором следует считать то обстоятельство, что, несмотря на глубокую реструктуризацию инвестиционного и в целом финансового рынка в стране, уровень его манипулятивности снизился незначительно, а его развитие и формирование новых инвестиционных систем затормозилось.

  • Невнятность приоритетов развития федерального центра в экономическом развитии, проявляющаяся как на операционном и политическом уровне, так и на уровне информационной политики.

Попытка позиционировать в качестве таковых т.н. «национальные проекты» имела лишь ограниченный успех. Напротив, не исключено, что тема «национальных проектов» в среднесрочной перспективе станет источником серьезных, в том числе адресных, волн негатива.

Если не считать развития переработки углеводородов, отраслевые приоритеты в настоящее время носят весьма непоследовательный характер и в конечном счете сводятся к проблематике переработки сырья на различную глубину. Попытки обозначить в качестве нового инвестиционного фокуса машиностроение, в том числе «малое», имеют пока ограниченный успех, что связано в ряде прочего с недостаточной информационной поддержкой и отсутствием полноценных «историй успеха».

Все указанные выше аспекты имеют очевидное информационное проявление. Естественный информационный негатив является управляемым при наличии желания и использовании относительно простых информационных технологий.

Основой для анализа стал рейтинг информационной активности региональных властей, формируемый деловым журналом «Инвест-Форсайт». О методологии формирования рейтинга более подробно можно узнать здесь. Рейтинг информационной активности регионов применительно к вопросам инвестиций должен рассматриваться как важный инструмент оценки эффективности информационной политики. Инвестиционная активность, несмотря на все издержки, связанные с особенностями отношения федерального центра к инвестиционной активности в регионах, остается центральным элементом регионального развития и показателем конкурентоспособности ключевых регионов.

Решающими инструментами стимулирования инвестиционных процессов на региональном уровне являются:

  • Развитие инфраструктуры, создание эффективных и сбалансированных условий для развития инвестиционных кластеров, адаптированных под потенциал региона. При всех издержках, в частности, связанных с избыточным, имитационным и имиджевым развитием инфраструктуры, когда «кластеры» и «технопарки» развиваются исключительно в целях отчетности и имиджевого позитива, без четкого понимания того, чем и как «заполнять» создаваемые пространства, данный компонент все же является решающим. Но в самое ближайшее время многие регионы могут столкнуться с проблемой избыточной инфраструктуры и необходимости конкуренции в том числе в информационном пространстве за ее эффективное заполнение.
  • Поддержание устойчивого и благоприятного для развития баланса интересов между различными лоббистскими группами. Наличие внутрирегионального элитного конфликта, тем более конфликта между региональными группами интересов, региональной элитой и федеральными лоббистами, становится в условиях нарастающей политизации экономических процессов в современной России одним из важнейших сдерживающих факторов для развития региональных инвестиций. Участие лично руководителя региона, причем участие недестабилизирующее, в стимулировании инвестиционных процессов является принципиальным, поскольку уровень персонификации в российской политике и экономике высок и имеет тенденцию к росту.
  • Формирование устойчивой системы (а на «продвинутом» уровне — «инфраструктуры») контактов с российскими и иностранными инвесторами, способными обеспечить вывод продукции соответствующих регионов на новые рынки. Важнейшим фактором становится наличие прецедентов успешной реализации крупных инвестиционных проектов, своего рода «историй успеха», что уже требует системной информационной поддержки. Главным вопросом становится нахождение правильного баланса между «большими», общероссийскими формами взаимодействия с инвесторами («инвестиционными форумами») и «малыми», локализованными применительно к конкретным регионам.

Пока эффект формирования алгоритмизированных геоинформационных систем, нацеленных на инвентаризацию и презентацию инвестиционных проектов, незначителен. Это проблема не столько систем, сколько глобального и российского инвестиционных пространств, предпочитающих традиционные формы содержательного взаимодействия. Фактором, усложняющим использование подобных систем, на данном этапе является негативная информационная ситуация вокруг России и ее экономики, что также есть проблема правильной организации информационного обеспечения.

Существует и ряд других, менее значимых факторов, но эти три уже многие годы на региональном уровне являются решающими.

Однако информационное обеспечение является важным элементом инвестиционной политики, хотя бы потому что оно демонстрирует степень понимания и осмысления руководством региона инвестиционных задач соответствующего пространства и адекватность восприятия экономической ситуации. Хотя понятно, что возникает целый ряд допущений, делающих рейтингование на основании оценки формальных и содержательных составляющих информационного потока лишь частным инструментом. Главное обстоятельство в том, что информационное рейтингование отражает в основном ситуативный эффект информационного сообщения, зависящий от следующих факторов:

  • Попадание в текущую информационную «повестку дня» — как региональную, так и отраслевую. Это делает одним из наиболее критических моментов фактор временной синхронизации информационных действий, а значит — и качество организационной составляющей деятельности региональных информационных систем.

Важно то, что контролируемые региональными властями информационные инструменты (информационные платформы, каналы коммуникаций, отдельные участники информационного процесса, отраслевые общественные организации) редко представляют собой полноценную систему, действующую в относительно синхронизованном режиме даже на уровне региона. Негативную институциональную роль в этой связи играют «личные PR-проекты губернаторов», как правило, выведенные за рамки общерегиональной информационной политики и действующие в рамках своего содержательного и временного вектора.

  • Качество написания новости конкретным журналистом/обозревателем/экспертом с акцентированием именно инвестиционной, а не, например, презентационной составляющей новости.

Одним из принципиальных предположений становится то, что значимость экспертных комментариев по инвестиционной тематике и встраивание региональных инвестиционных новостей в экспертный контекст в современной системе коммуникаций и с учетом особенностей современного информационного пространства будет расти как минимум до момента формирования общенационального инвестиционного мейнстрима.

Данный фактор остается непрогнозируемым, особенно с точки зрения способности журналиста содержательно транслировать инвестиционное значение того или иного события.

  • Нахождение того или иного региона в фокусе внимания федеральных и региональных СМИ и наличие развитых контактов с федеральными СМИ.

Выход региональной новости на федеральные каналы коммуникаций, даже каналы «второго ряда», становится почти критическим условием для формирования информационной волны. Работа с «Телеграм-каналами» компенсирует недостаток возможностей в федеральных СМИ, но лишь частично, поскольку имеет исключительно краткосрочный информационный эффект, и эта особенность подобного канала коммуникаций является принципиально непреодолимой.

Этот фактор является исключительно важным, поскольку интерес федеральных и региональных СМИ сориентирован на ситуацию в проблемных в политическом плане регионах в силу начавшегося ранним летом крена в сторону политической «повестки дня».

  • Личный информационный статус участников мероприятия/события: губернатора, инвесторов. Этот фактор также почти автоматически сдвигает фокус внимания на инвестиционные проекты в сторону проектов федеральной значимости. Но сам по себе личный информационный статус губернатора является флюидным фактором и не всегда имеет позитивные последствия.
Читайте также:  Статья удалена — Личный опыт на

Применительно к оцениваемым результатам рейтингования эти факторы смягчаются тем, что в основу рейтинга положены инструменты, непосредственно контролируемые региональными властями и по направленности коммуникаций, и по контенту, и по возможностям увязывания коммуникаций с ключевыми для развития конкретного региона сферами. Иными словами, данный рейтинг напрямую отражает способность региональных властей поддерживать позитивный и содержательно наполненный информационный поток по вопросам инвестиционного развития соответствующих регионов.

Методология рейтингования, предлагаемая деловым журналом «Инвест-Форсайт», не является безусловно объективной (хотя бы в силу того, что обнуляет «стартовые позиции» регионов) и отражает некие тенденции развития, проявляющиеся прежде всего в сравнении между субъектами Федерации на среднесрочной «дистанции». Но именно в силу этого подобный рейтинг не просто имеет право на существование, но вполне может быть инструментом динамики качества работы пресс-служб и/или иных информационных органов региональных властей.

Методология рейтингования может рассматриваться и как инструмент оценки системности в работе пресс-органов региональных властей по теме инвестиций, и как показатель наличия или отсутствия в их действиях «стратегической глубины». В качестве ключевых тенденций, о проявлении которых позволяет говорить опыт рейтингования, назовем следующие.

Первое. Информационная поддержка инвестиционной политики находится на относительно низком уровне, что неожиданно, учитывая явную необходимость конкуренции за относительно небольшой объем частных инвестиций. Вероятно, это является отражением ситуации «инвестиционного кладбища», сформировавшейся в российской экономике и усугубляемой целым рядом субъективных политических процессов. Тем не менее есть кейсы, когда информационная активность способна если не преодолеть, то как минимум смягчить проблемные моменты, связанные с привлечением инвестиционного капитала в регионы, не являющиеся традиционными «фокусами инвестиций».

Второе. Информационная активность вокруг инвестиционных проектов и программ развивается в рамках «естественной кластеризации». Попытки выйти за эти рамки относительно редки и ситуативны. В основном они связаны с попытками встроиться в те или иные общегосударственные программы и проекты в качестве обслуживающих и/или вспомогательных предприятий. Количество нестандартных по отраслевому и технологическому вектору и активно информационно поддержанных инвестиционных инициатив и проектов остается сравнительно небольшим.

Третье. Общим для большинства регионов является высокий уровень персонификации инвестиционной деятельности, связываемой с активностью губернатора. Причем иногда персонификация носит естественный характер, отражая высокое личное внимание руководителя региона к инвестиционным процессам, но в ряде случаев она носит искусственный характер, отражая особенности политики региональных пресс-служб, стремящихся «прицепить» руководителя субъекта Федерации к максимально широкому кругу. Данное обстоятельство имеет негативный эффект: избыточный уровень персонификации однозначно свидетельствует об отсутствии полноценной системы поддержки инвестиционных процессов и о зависимости успешности подобных процессов от личностей, а не системных инструментов. Впрочем, это является хорошо осознаваемой всеми чертой современного российского инвестиционного пространства.

Четвертое. Относительно низкая приоритетность тематики, связанной с научными и научно-технологическими разработками. Это происходит несмотря на то, что проблематика инвестиций в научно-технологические кластеры обозначена на федеральном уровне как приоритетная. Не исключено, что региональные руководители воспринимают данное направление как тематику именно федерального уровня и не уделяют ему достаточного внимания.

Речь идет не столько об относительно низком уровне информационного внимания к тематике науки и технологий, но и о системных ошибках в позиционировании этих отраслей. Этим, например, объясняется низкое положение в рейтинге Республики Татарстан, несмотря на наличие значимых инфраструктурных объектов, связанных с технологическим развитием (технопарк «Иннополис»). Корректная увязка вопросов инвестиций и развития науки является задачей для большинства российских регионов. В особенности это касается регионов, где есть сильные университетские центры, способные стать организационной опорой для информационной политики по данному направлению.

Пятое. В ряде регионов продолжает сохраняться функциональное рассогласование между отраслевыми и региональными приоритетами развития, что может свидетельствовать в том числе о сохранении внутреннего конфликта между ключевыми лоббистскими группами, ориентирующимися на условно «федеральные» и «местные» интересы. В сфере инвестиций доминирует региональная, а зачастую и локальная повестка дня. Межрегиональные инвестиционные проекты пока выглядят вторичными, что отражает реальную ситуацию в экономике.

Лишь в отдельных случаях (регионы Поволжья и Дальнего Востока) проявляется хоть косвенная, ноувязка с векторами геоэкономических трансформаций последнего времени и значимыми инвестиционными проектами, возникающими в связи с ними. Это не имеет критически негативных последствий для развития региональных инвестиционных процессов, но отражает отсутствие на сегодняшний момент единого в смысловом плане инвестиционного вектора для всей страны.

Какие же уроки можно было бы извлечь, оценивая ситуацию с коммуникациями в регионах применительно к инвестиционным процессам и инвестиционной политике?

Ключевой урок, вероятно, должен сводиться к признанию возрастающего влияния на качество инвестиционной политики стратегических коммуникаций и формирования стратегического вектора информационного обеспечения инвестиционных процессов, особенно на фоне объективно возрастающей экономической и политической субъектности российских региональных элит. Эта задача естественным образом обостряется необходимостью выхода за рамки политики естественной кластеризации.

Такой подход рано или поздно приведет как минимум к информационной легализации системы неофеодализма с отраслевыми ограничениями в отношениях между центром и регионами, но этот риск должен управляться и соотноситься с риском окончательного затухания инвестиционных процессов в несырьевых регионах и бюрократической централизации принимаемых решений. Разумная децентрализация в пределах определенных содержательных векторов является более чем допустимой; и соответствующая информационная политика была бы исключительно важна в этой связи.

Возникает очевидное ограничение: значительная часть региональных руководителей действует в формате кратко-, а максимум — среднесрочного планирования и не имеет по-настоящему долгосрочной «повестки дня», то есть относительно важными становятся не долгосрочные инвестиционные проекты, а процессы вокруг них, причем не всегда принципиально, насколько заявленные инвестиционные проекты дойдут даже до относительно ранней стадии реализации. Информационная картина вполне объективно отражает реальный характер инвестиционных процессов. Формирование системы стратегических коммуникаций, направленных на поддержку инвестиционных процессов на региональном уровне, является частью хоть и не самой центральной, но новой системы отношений между федеральным центром и регионами, способной отражать систему новой стабильности в отношениях.

Мы наблюдаем на региональном уровне в большинстве случаев относительную неготовность местных структур к системному информационному сопровождению инвестиционной политики. Это отчасти обнуляет стремление региональных элит к повышению своего политического и общественного статуса в период политического трансфера, поскольку политический вес того или иного регионального руководителя на среднесрочную перспективу будет определяться не только уровнем лоббистских связей и способностью обеспечивать в том числе устойчивое развитие инвестиционных процессов.

На тактическом уровне важнейшими аспектами информационной политики в поддержку развития инвестиций на региональном уровне можно было бы назвать:

  • Внимание к системности распространяемой информации и к формированию вокруг наиболее значимых инвестиционных проектов регионального и межрегионального уровня самовозобновляющихся информационных волн, демонстрирующих устойчивость интереса.

Таких проектов крайне мало, а главное — они в основном связаны с реализацией федеральных отраслевых и межотраслевых программ развития. Из проектов, связанных (как минимум информационно) преимущественно с активностью регионов, наиболее значимым является технопарк «Иннополис» (Татарстан), хотя показательно, что качество информационной поддержки проекта в последнее время несколько снизилось. Естественно, что для информационного и организационного обеспечения таких проектов привлекаются общефедеральные структуры, что дает искомую информационную синергию и волновой характер распространения информации.

Важно выявление «точек синергии» между различными проектами и увязка их в единую смысловую линию. А для этого нужен высокий уровень аналитической обработки и осмысления информационных процессов, построенный на математических, а не только на эмпирических моделях. Это возвращает нас к вопросу о критичности стратегических коммуникаций.

  • Потребность в системной интеграции федеральной и региональных «повесток дня» на новом качественном уровне, выстраивании новой информационной векторности, одновременно создающей новую общественную атмосферу вокруг приоритетных отраслей развития, но, с другой стороны, демонстрирующей потенциальным инвесторам высокий уровень качества управления инвестиционными процессами не на персональной, а на системной основе. В полной мере эта задача может быть решена только при условии восстановления нормальных и содержательно насыщенных инвестиционных процессов в России в целом и преодоления ситуации «инвестиционного кладбища». В противном случае все это будет не более чем просто элементами информационного манипулирования, способными иметь лишь кратковременный эффект.

Важнейшим фактором устойчивости информационного интереса к региональным инвестиционным проектам является тиражирование информации о проектах в СМИ соседних регионов и СМИ федерального уровня, но важным для успешности такого подхода является выход в коммуникации за рамки персонификации проектов с губернатором. Это выводит нас на вопрос о необходимости системного подхода.

  • Достижение пределов «естественной кластеризации» в российской экономике ставит вопрос как минимум для ряда регионов о новом региональном брендинге с учетом не столько исторических особенностей, сколько перспектив развития в новых экономических условиях. Предыдущий опыт регионального брендинга дал лишь немногие положительные результаты, имевшие реальные экономические, а не чисто имиджевые результаты, тем более краткосрочные. Новую волну регионального брендинга можно было бы назвать «брендинг 2.5». Эта модель может стать переходной к более сложным моделям синергичного брендинга макро- и микрорегионов; она должна в существенно большей степени отталкиваться от экономических задач.
Читайте также:  17 новых инвестпроектов начинают реализовывать в Крыму | Министерство экономического развития Республики Крым | Официальный портал

Главный вопрос, какого уровня будут эти задачи: микроуровня, когда приоритетным будет прагматическая задача информационной поддержки потребительского и инвестиционного потенциала местных специалитетов в области товаров и услуг, что также является важной задачей, или же целью ребрендинга ключевых российских регионов станет формирование нового образа с точки зрения встраивания в общероссийские процессы реиндустриализации, адаптированные под стратегические задачи интеграции в новый баланс экономических отношений, вырастающий из процессов стратегической регионализации глобальной экономики.

Ключевой вывод на базе рейтинга уровня информационной поддержки инвестиционной привлекательности регионов заключается в следующем:

В большинстве регионов, в том числе считающихся экономической опорой России, происходит сдвиг использования контролируемых местными администрациями информационных инструментов в сторону их использования в имиджевых целях и персонификация инвестиционных процессов в лице губернатора.

Это существенным образом снижает качество информационной работы регионов, что проявляется в сфере поддержки инвестиционной привлекательности более остро, чем в других сферах. Это тем более лишает шансов на усиление своего статуса в сфере инвестиций регионы, не рассматривавшиеся ранее в качестве «процветающих» и инвестиционно-привлекательных. Эта ситуация отражает, однако, тенденцию стагнации инвестиционных процессов на региональном уровне, когда они начинают восприниматься в качестве вторичных по сравнению с другими сферами и отраслями, что является, вероятно, серьезной стратегической ошибкой, имеющей последствия и для общего имиджа России, и для конкурентоспособности региональных элит в будущую политическую эпоху. Задачей ближайшего будущего становится возвращение коммуникациям на региональном уровне, связанным с инвестиционными процессами, прагматического содержания и формирование для них эффективного операционного пространства.

Подписывайтесь на канал «Инвест-Форсайта» в «Яндекс.Дзене»

Нк рф статья 25.8. общие положения о региональных инвестиционных проектах / консультантплюс

1. Региональным инвестиционным проектом для целей настоящего Кодекса признается инвестиционный проект, целью которого является производство товаров и который удовлетворяет одновременно следующим требованиям, установленным либо подпунктами 1, 2, 4, 5 настоящего пункта, либо подпунктами 1.1, 2, 4, 5 настоящего пункта, либо подпунктами 1, 2, 4.1 настоящего пункта:

(см. текст в предыдущей редакции)

1) производство товаров в результате реализации такого инвестиционного проекта осуществляется, если иное не предусмотрено настоящей статьей, исключительно на территории одного из следующих субъектов Российской Федерации:

Республика Бурятия,

Республика Саха (Якутия),

Республика Тыва,

(см. текст в предыдущей редакции)

Забайкальский край,

Камчатский край,

Красноярский край,

Приморский край,

Хабаровский край,

Амурская область,

Иркутская область,

Магаданская область,

Сахалинская область,

Еврейская автономная область,

Чукотский автономный округ;

(см. текст в предыдущей редакции)

2) региональный инвестиционный проект не может быть направлен на следующие цели:

добыча и (или) переработка нефти, добыча природного газа и (или) газового конденсата, оказание услуг по транспортировке нефти и (или) нефтепродуктов, газа и (или) газового конденсата;

(см. текст в предыдущей редакции)

4) объем капитальных вложений, определяющих сумму финансирования регионального инвестиционного проекта, в соответствии с инвестиционной декларацией не может быть менее:

(см. текст в предыдущей редакции)

50 миллионов рублей при условии осуществления капитальных вложений в срок, не превышающий трех лет со дня включения организации в реестр участников региональных инвестиционных проектов;

500 миллионов рублей при условии осуществления капитальных вложений в срок, не превышающий пяти лет со дня включения организации в реестр участников региональных инвестиционных проектов;

(см. текст в предыдущей редакции)

5) каждый региональный инвестиционный проект реализуется единственным участником.

(см. текст в предыдущей редакции)

(см. текст в предыдущей редакции)

(см. текст в предыдущей редакции)

3. При определении объема капитальных вложений учитываются затраты на создание (приобретение) амортизируемого имущества, на доведение его до состояния, пригодного для использования, затраты на осуществление проектно-изыскательских работ, новое строительство, техническое перевооружение, модернизацию основных средств, реконструкцию зданий, приобретение машин, оборудования, инструментов, инвентаря (за исключением затрат на приобретение легковых автомобилей, мотоциклов, спортивных, туристских и прогулочных судов, а также затрат на строительство и реконструкцию жилых помещений).

(см. текст в предыдущей редакции)

При этом не учитываются:

полученные участником регионального инвестиционного проекта машины, оборудование, транспортные средства и иное амортизируемое имущество, затраты на которые ранее включались в объем капитальных вложений участниками других региональных инвестиционных проектов;

(см. текст в предыдущей редакции)

затраты, понесенные российскими организациями, указанными в подпункте 2 пункта 1 статьи 25.9 настоящего Кодекса, на создание (приобретение) зданий, сооружений, расположенных на земельных участках, на которых осуществляется реализация инвестиционного проекта, на дату начала осуществления капитальных вложений по инвестиционному проекту, произведенные ранее 1 января 2020 года, а также произведенные ранее трех лет, предшествующих дате обращения организации в налоговый орган с заявлением о применении налоговой льготы в порядке, предусмотренном пунктами 1 и 2 статьи 25.12-1 настоящего Кодекса, при реализации инвестиционного проекта, удовлетворяющего требованиям, установленным абзацем вторым подпункта 4.1 пункта 1 настоящей статьи, или ранее пяти лет, предшествующих указанной дате, при реализации инвестиционного проекта, удовлетворяющего требованиям, установленным абзацем третьим подпункта 4.1 пункта 1 настоящей статьи.

(см. текст в предыдущей редакции)

Привлечение инвестиций в регионы: лучшие региональные практики

Участники встречи собрались, чтобы обсудить истории успеха и наиболее эффективные стратегии привлечения инвестиций в субъекты Российской Федерации.

Заседания глав представительств субъектов Российской Федерации проходят на регулярной основе. Встречи посвящены вопросам федеральной и региональной повестки, тиражированию наиболее эффективных практик в рамках реализации национальных проектов.

Гостей приветствовал председатель правления, директор Фонда Росконгресс Александр Стуглев: «Заседание Экспертной группы регионов – инициатива, которая позволяет сообща решить наиболее насущные проблемы на местах. Во время прошлых встреч мы рассмотрели такие вопросы, как механизмы развития регионального экспорта, технологии поддержки малого и среднего предпринимательства, методы повышения производительности труда, сегодня говорим о привлечении инвестиций. Каждую историю успеха эксперты не только обсуждают, но и адаптируют под специфику конкретного региона».

В заседании Экспертной группы «Привлечение инвестиций в регионы: лучшие региональные практики» приняли участие: заместитель Министра промышленности и торговли Российской Федерации Алексей Груздев, заместитель председателя Правительства Ленинградской области – председатель Комитета экономического развития и инвестиционной деятельности Дмитрий Ялов.

О роли торговых представительств в процессе поиска инвесторов в регионы рассказал заместитель Министра промышленности и торговли Российской Федерации Алексей Груздев.

Развитие регионов России - инвестиции, доходы, долги | Рынок и аналитика | Финам.ру

«В настоящее время насчитывается 57 торговых представительств России за рубежом, мы работаем над расширением перечня стран. В первую очередь речь идет о странах Африки и Латинской Америки. Уже принято решение об открытии торгпредства в Саудовской Аравии. В последнее время деятельность торговых представительств все больше ориентирована на субъекты Российской Федерации. Есть целый ряд плюсов, которые такое сотрудничество может дать регионам. Торговые представительства предоставляют объективную информацию о состоянии рынка страны-инвестора. Они позволяют наладить контакты с ключевыми институтами: банками, частными инвесторами, а также предоставляют готовые модели работы с партнерами», – отметил Алексей Груздев.

Одним из успешных примеров привлечения инвесторов в регион стала Интегрированная региональная информационная система «Инвестиционное развитие территории Ленинградской области». Она представляет собой интерактивную карту, наглядно демонстрирующую инвестиционные преимущества и возможности. Проект создан с целью повышения инвестиционной привлекательности Ленинградской области и обеспечения доступа международного сообщества, органов государственной власти, организаций и граждан к полной и актуальной информации о комплексном развитии территории.

«Изначально в работе с инвесторами мы делали ставку не на доступность губернатора по мобильному телефону, а на технологии. Еще шесть лет назад мы запустили информационную систему ИРИС, в которой любой инвестор может подобрать участок для размещения производства через приложение со смартфона. Сегодня у нас есть задача – снять проблемы с выдачей градостроительных планов бизнесу. Недавно мы создали Фонд пространственных данных и сейчас приступаем к проекту создания точной геоподосновы, чтобы уже на нее накладывать все остальные геоинформационные системы. В течение следующих двух лет мы полностью оцифруем всю область и сможем в автоматическом режиме выдавать градостроительный план земельного участка», – поделился опытом заместитель председателя Правительства Ленинградской области – председатель Комитета экономического развития и инвестиционной деятельности Дмитрий Ялов.

Читайте также:  Москва, поиск частного инвестора, инвестиции в бизнес - Start2UP

В заседании приняли участие представители 25 регионов: Республики Алтай, Ингушетия, Карелия, Татарстан; Архангельская, Белгородская, Брянская, Ленинградская, Курская области; Ямало-Ненецкий автономный округ и другие субъекты Российской Федерации.

По итогам встречи руководителям федеральных органов исполнительной власти, главам регионов и другим заинтересованным организациям будут направлены аналитические материалы, содержащие актуальные бизнес-стратегии.

Развитие регионов россии — инвестиции, доходы, долги

Развитие регионов России – инвестиции, доходы, долгиПри более стабильном росте промышленного производства, чем годом ранее, инвестиции в 2020 году сократились более чем в 40% субъектов РФ и по-прежнему концентрируются в столичной агломерации и нефтегазодобывающих регионах. Продолжался спад жилищного строительства более чем в половине регионов и доходов населения почти в 3/4 территорий. Значительный рост доходов региональных бюджетов был обеспечен не только за счет роста налоговых поступлений, но и трансфертов на 22%. Это привело к снижению в 3 раза числа регионов с дефицитом бюджета и уменьшению долговой нагрузки, хотя размер долга сократился только на 4%.

Наиболее интенсивно в регионах РФ в 2020 г. росла промышленность. Двигателем роста были добывающие отрасли (4,1%), которые в 1,5 раза опережали динамику обрабатывающих секторов (2,6%). Среди лидеров – регионы со специализацией на добыче газа и нефти и их первичной переработке (Ямало-Ненецкий АО – 17% прироста, Астраханская область – 16%, Тюменская область – 10% и Республика Якутия – 9%). Кроме того, среди лидеров промышленного роста крупнейшая агломерация страны (Московская область – 10%, Москва – 9%), а также ряд других регионов (Тамбовская и Тверская области – 13–14%, Ростовская, Свердловская области и Республика Мордовия – 9–10%). Спад промышленности наблюдался только в 17 регионах, среди них весь юг Дальнего Востока, Ивановская (-2,4%) и Омская (-2,1%) области.

В 2020 г. рост инвестиций по полному кругу предприятий и организаций (4,3%) был вдвое выше, чем по крупным и средним предприятиям, эти данные Росстата трудно объяснить.

В региональном разрезе можно выделить две тенденции. Во-первых, сохранение значительного числа регионов со спадом инвестиций: в 2020 г. их было 32, в 2020 г. – 37. Сильный спад в Севастополе (-23%), Ненецком АО (-16%) и Ростовской области (-24%), что обусловлено эффектом высокой базы предыдущего года. Однако этот фактор неактуален для других регионов со значительным снижением: Тамбовской (-21%), Новгородской областях и Республике Мордовии (-19%), Калужской, Рязанской, Липецкой, Архангельской, Владимирской, Волгоградской, Воронежской областях (-11–13%). Среди регионов со значительным объемом инвестиций быстрее других росли Республика Крым (34%), внешние зоны крупнейших агломераций (Московская и Ленинградская области – 23–27%), а также Тюменская и Челябинская области (21–26%).

Во-вторых, устойчива концентрация инвестиций в двух крупнейших агломерациях страны, прежде всего в Московской, а также в ведущих и новых нефтегазодобывающих регионах (рис. 1). Доля Московской столичной агломерации в 2020 г. достигла 20% всех инвестиций в стране. Доля Санкт-Петербурга с Ленинградской областью почти в 3 раза меньше (7%). В 2020 г. к регионам-лидерам по объему инвестиций добавился Крым: вместе с Севастополем он получил 2% всех инвестиций в стране при доле в населении 1,5%.

Рис. 1. Территориальная структура инвестиций в 2020 г., % от всех инвестиций (суммы по федеральным округам)

Развитие регионов России - инвестиции, доходы, долги | Рынок и аналитика | Финам.ру

Источник: расчеты автора по данным Росстата.

При этом 69% инвестиций в Крым – бюджетные (в среднем по РФ – 15%). Дальний Восток остается не слишком привлекательным для инвестиций, его доля составляет 8% в новых границах федерального округа.

Трехлетний спад в жилищном строительстве (2020-2020 гг.) привел к сокращению ввода жилья на 12%, в том числе в 2020 г. – на 5%, спад наблюдался в 47 регионах. Наиболее показательно сопоставление ввода жилья в расчете на душу населения в 2020 г. (последний год роста) и 2020 г. Превысили докризисные показатели Ленинградская область (1,5 кв.м на чел., рост на 13%) и Санкт-Петербург (0,75 кв. м на чел., рост на 29%), восстановили их Московская область (1,2 кв. м на чел.) и некоторые другие (Калужская, Тамбовская, Воронежская, Ульяновская области – 0,8 кв.м на чел.). Рост ввода жилья в Севастополе в 2,7 раза обусловлен завершением недостроя предыдущих лет. Самые слабые показатели в Тюменской (-38%), Новосибирской (-33%), Калининградской (-25%) и Белгородской (-22%) областях. В результате спрос на жилье концентрируется во внешних зонах двух столичных агломераций и Санкт-Петербурге, а Москва не восстановила докризисные объемы жилищного строительства (-9%).

Рынок труда в 2020 г. оставался стабильным, уровень безработицы – на историческом минимуме (4,8% в октябре-декабре 2020 г.). Региональные различия также стабильны: от максимальных показателей в слаборазвитых республиках (Ингушетия – 27%, Чечня, Дагестан, Карачаево-Черкесия, Тыва, Алтай – 13%) до минимума в федеральных городах (1,2–1,5%) и Московской области (2,6%). К зоне минимума в 2020 г. добавились автономные округа Тюменской области (2,2–2,5%).

Снижение доходов населения в 2020 г. замедлилось. В отличие от общероссийской статистики, измеряющей реальные располагаемые доходы (за вычетом обязательных платежей), в региональной статистике измеряются реальные доходы населения. Они выросли за 2020 г. на 0,9% (с учетом ежемесячной денежной выплаты 2020 г.). Региональную динамику объяснять непросто, поскольку существуют вопросы к достоверности данных. Реальные доходы населения сократились в 62 регионах, наиболее сильно – в Ивановской, Ярославской, Костромской областях и Ямало-Ненецком АО (на 7–9%).

Снижались они и в федеральных городах– на 2% в Санкт-Петербурге и на 3% в Москве. Рост доходов в Республике Адыгея (9%) объясняется дооценкой доходов на оборот розничной торговли: гипермаркеты, обслуживающие г. Краснодар, размещены на территории Адыгеи. Рост доходов населения в Республике Крым и Севастополе на 7–8% выглядит вполне достоверным, поскольку эти регионы получают особую поддержку федеральных властей.

Для бюджетов регионов 2020 г. был более благополучным, чем предыдущие годы, благодаря президентским выборам и росту цен на экспортные ресурсы. Доходы консолидированных бюджетов увеличились на 15% за счет роста поступлений налога на прибыль на 23% и трансфертов на 22% (табл. 1). Рост трансфертов в 2020 г. – самый высокий за последнее десятилетие, в год предыдущих президентских выборов он составил 12%. Максимальную добавку трансфертов регионы получили в IV квартале. Структура помощи регионам сдвинулась в сторону «ручного управления»: без учета дотаций на выравнивание, распределяемых по формуле, объем остальных дотаций (на сбалансированность и др.) вырос в 2,7 раза, иных межбюджетных трансфертов – в 1,7 раз. Значительный рост помощи регионам в IV квартале 2020 г. можно связать со снижением рейтингов власти со второй половины 2020 г. и с выборами в сентябре губернаторов в ряде регионов. 

Таблица 1. Доходы и расходы консолидированных бюджетов регионов в 2020 г. 

* расходы бюджетов и ТФОМС.
Источник: расчеты по данным Федерального казначейства.

Расходы бюджетов регионов в 2020 г. росли медленнее (10%), чем доходы, за исключением расходов на здравоохранение (с территориальными фондами обязательного медицинского страхования). В этой сфере требовались более значительные средства на повышение заработной платы врачей до 200% от средней по региону для выполнения «зарплатных указов». Регионы экономили на несоциальных расходах: без учета бюджета Москвы расходы на ЖКХ в 2020 г. выросли только на 4%, на национальную экономику – менее чем на 7%, при этом основной прирост обеспечили расходы на дорожное хозяйство (дорожные фонды), поскольку в конце года Минфин добавил регионам средства на эти цели.

Благодаря росту трансфертов и собственных доходов в 2020 г. только 15 регионов закончили год с дефицитом бюджета, в 2020 г. их было 47. Наиболее велик дефицит бюджета в Мордовии (17% от доходов), Хабаровском крае (8%), Сахалинской, Московской областях и Еврейской АО (5%). Большие потери доходов бюджета Сахалина из-за изъятия в федеральный бюджет большей части налога на прибыль от проекта «Сахалин-2» не были компенсированы ростом трансфертов в 2020 г. на 17,9 млрд руб. (более 11% доходов бюджета области).

Суммарный долг бюджетов регионов и муниципалитетов за 2020 г. сократился только на 4%, несмотря на быстрый рост доходов. Снизили долг 57 регионов, значительнее всего – наименее проблемные. Существенно вырос долг только в регионах с дефицитом бюджета – Московской области (на 29%), Хабаровском крае (23%), Сахалинской области и Мордовии (13%). Как и в предыдущие годы, Республика Мордовия имеет максимальную долговую нагрузку – в 2 раза больше собственных доходов ее бюджета (без трансфертов).

Закладка Постоянная ссылка.
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 4,00 из 5)
Загрузка...

Комментарии запрещены.